Харон, это что за адская центрифуга? Тут ведь не было ветра, откуда взялось торнадо?
Я же сказал: могучий Стикс волнуется.
А-а-а я многозначительно кивнул. Это все объясняет.
Идем, укурок, нужно укрыться, иначе Великая Река нас поглотит.
В смысле поглотит? Я и так мертв, да и ты не сильно живой. Что может случиться?
Забвение. Первозданный Хаос. Вечная боль и агония. Ты существуешь, пока твоя душа находится между мирами, но стоит оступиться, как Бездна разверзнется и поглотит без остатка.
Ни с чем несравнимые муки ждут того, кто навсегда останется рабом вод Стикса.
Перспектива стать рабом не радовала, а пафосное «Забвение» и «Хаос» в моем понимании означало полный GAMEOVER. Решив не испытывать судьбу, я припустил следом за некромантом. Трава хлестала по ногам, под ступнями противно скрипели камешки, а колючки впивались в пятки. Чувствую, что на привале буду вытаскивать занозы.
Сумерки сгущались, ветер зло завывал, как хтоническое чудовище, желающее отобедать чье-то душой. Торнадо вытанцовывали на горизонте. Молнии разрезали черноту, освещая бесконечное темное поле, которое сейчас казалось штормящим морем.
Здесь, некромант остановился, кобыла замерла рядом и довольно фыркнула. Силы этого места должно хватить.
Услышав «должно хватить» я напрягся. Надеюсь, Харон знает, что делает, потому как ветер задул с такой силой, что меня едва не повалило в траву. Молнии терзали мрачное небо, а смерчи неслись непозволительно быстро. Еще немного и нас сотрет с лица эм реки? Я придвинулся ближе к Харону, стараясь не показывать нервозности. Плотва скосила на меня свой черный глаз и принялась жевать траву. Вот у кого нервы канаты. Хоть апокалипсис начнись, а она спокойно будет жрать! Хотя, чему удивляюсь? Бедная скотина целыми днями червивого мертвяка на себе возит, с такой работенкой хочешь не хочешь, а забьешь на все.
Харон отошел на десяток шагов, закрыл глаза и провел в воздухе рукой, будто протирал невидимое стекло. Его ладонь, обтянутая кожаной перчаткой, засветилась тусклым зеленым светом, и я увидел, как вокруг некроманта послушно примялась трава. Теперь Харон стоял посреди круга диаметром в пять метров, его глаза светились в темноте как точки от лазерной указки, плащ трепало ветром. Над волнами Стикса поднимался туман, в нем было что-то зловещее. Еще один пас ладонью и круг вспыхнул мягким зеленоватым светом.
Марвел, отдери тебя инкуб! Давай быстро в круг! И Плотву приведи!
Хмурый червивый Харон молча расседлал лошадь, седло и сумки он положил ближе к центру круга, рядом расстелил пыльную попону. Покончив с приготовлениями, некромант наклонился к уху лошади и что-то беззвучно шепнул. Плотва медленно опустилась на траву, зеленый свет от рун падал на ее черные лоснящиеся бока.
Путь был долог, пробасил Харон, растянувшись на попоне. Отдых не помешает. Как стихнет шторм, сразу двинемся дальше. Леха, не стой подобно истукану, в ногах правды нет.
Я переминался с ноги на ногу, поглядывая на плащ некроманта, но попросить не решался. Застремался что-то. Поняв, что пританцовываю как идиот, я с надменной физиономией плюхнулся на траву. В магическом кругу было тепло и уютно, а за его пределами зло выл холодный ветер и сверкали молнии.
Скажи, Харон, а почему ты назвал лошадь Плотвой? Тебе нравится Ведьмак?
Некромант хмыкнул, поймал на подбородке червя и затолкал в дыру над губой.
Я не знаю что такое Ведьмак.
Что, даже в «Дикую охоту» не играл? И книгу про Геральта из Ривии не читал? удивился я.
Нет, пожал плечами Харон. Просто до тебя был тут один парень, кореец Ким. Очень забавный укурок, болтливый. Не такой как ты, но тоже болтливый. Когда я взял его на переправу и мы плыли по прекрасным волнам Стикса, Ким все время визжал: «Шевелись, Плотва!». Я был впечатлен. Это имя столь необычно Великолепное имя. И я решил, что кобылу Дьявола должны звать именно так.
В смысле «Дьявола»? не понял я.
Да, Дьявола, кивнул Харон. Я его слуга. Плотва его дар. Леха, я не всемогущий, я всего лишь лодочник. Работаю на переправе, чту корпоративный кодекс и делаю свое дело. Вот скажи, что такое этот Геральт из Ривии? Он из вашего мира?
И я принялся рассказывать. Говорил, говорил и говорил О приключениях Геральта, о ведьмаках и медальоне с волчьей мордой, о Йеннифэр. Особенно о Йеннифэр. Сцену на единороге я описал во всех красках. А потом прошелся по приключениям и Дикой Охоте. Вспомнил вампира Региса, Лютика, Трис, Кагыра и Цири.
Харон достал из сумки на поясе трубку и кисет с сушеными синими грибами. Раскрошил грибы в пыль, забил в трубку, поджег и со смаком затянулся. Предложил мне, но я отказался не рискнул курить некромантскую дурь, мало ли чего? Тогда Харон спросил: «А что было дальше?». И я снова погрузился в мир Ведьмака.
Все это время некромант слушал с неподдельным интересом, даже черви под его кожей перестали копошиться и повылазили из дыр, чтобы тоже послушать. И Плотва повела ушами в мою сторону, должно быть, ждала рассказа про свое имя. Пришлось и об этом поведать. В общем, рот у меня не затыкался. Я рассказывал про Ведьмака до самого утра. Шахеризада, блин.