Поскольку доктрина превращения требует опровержения, я предлагаю подумать о том, что причастная облатка сделана специально для аллергиков и не содержит пшеницы. Получается, что на пшеницу их организмы реагируют, несмотря на чудесное перевоплощение в Тело Христово. Был ли Иисус сделан из пшеницы? Если бы люди с аллергической реакцией на этот злак не мучались так же, как, скажем, съев вафлю, очевидных выводов еще можно было бы избежать. Стоит добавить корицы и глазури в рецепт просфоры, и получится вполне приличная булочка, которую можно скушать под чашку кофе, но создать Тело Христово, сдобрив хлебобулочное изделие заклинаниями на латыни?
Достаточно притвориться, что мы не живем в мире, в котором превращение крекера в мясо является частью правящей религии. Я только что подошел к тебе на улице и предложил перекусить.
- Что на первое? спросишь ты.
- Мука, вода, соль, высокопарно отвечу я. Но как только ты положишь это добро в рот, оно превратится в частичку Христа.
Ты наверняка счел бы меня буйно помешанным. Даже если бы кто-то мне поверил, стал бы он это есть? Наоборот, я воображаю, с какой скоростью полетят куски прожеванного крекера у человека изо рта, как только я скажу, что только что скормил ему плоть другого человека.
Еще одна странность причастия заключается в идее поедать именно Христа в первую очередь. В смысле, буддисты не горят желанием кушать Будду, а ведь он, если верить статуям, был довольно вкусным малым. Католики пассивно принимают концепцию, согласно которой фрагменты плоти Иисуса, запиваемые небольшим количеством крови из общей чашки (беее!), потому что их к этому приучили, и это кажется им нормальным.
Аналогичным образом люди едят мясо не потому, что они злые, тупые, эгоистичные или слишком невежественные, чтобы знать, что оно «делается» из животных, а потому, что считают это нормальным и общепринятым для нашей культуры.
Ключ к успеху веганского движения в том, чтобы сделать его таким же нормальным и общепринятым. Это значит, что нам нужно преподносить себя как нормальных людей, которые сделали продуманный, логичный выбор. Мы больше не можем себе позволить отмалчиваться, позволяя не в меру усердным, радикальным остолопам говорить за нас. Это значит, что производители веганской обуви должны делать ее такой, чтобы она годилась для походов на работу, в спортзал, на ночную вечеринку и для выхода в свет, а не только для скаканья на хардкор-концертах. Это значит, что веганский сыр должен напоминать своим вкусом сыр, а не дряхлые, потные, бракованные стельки. Это значит, что когда кто-то приходит в веганский ресторан и заказывает лазанью, ему должны подать нечто, хотя бы отдаленно напоминающее лазанью, а не месиво из ростков чечевицы и протертой моркови.
В своей книге «Коллапс» Джеред Даймон 36описывает очень интересный эксперимент, в рамках которого покупателей, пришедших в Home Depot 37, поставили перед выбором: купить экологически чистую фанеру или не очень. При одинаковых расценках экологически чистая фанера продавалась в два раза лучше. Но стоило поднять цену на нее всего на 2%, как разница в продажах сразу была ликвидирована. Опыт доказывает, что большинство людей нуждается в психологическом вознаграждении за совершение доброго дела, однако не желает жертвовать чем бы то ни было, чтобы его получить.
Стоит ли доказывать тот факт, что, становясь веганами, люди отказывают себе во многом в запахах и вкусах, которыми наслаждаются, в ощущении самих себя как истинных членов общества. Веганство станет мейнстримом лишь тогда, когда мы придумаем, как убрать эти помехи, и ни днем раньше.
...Пару тысяч лет назад жил да был еврейский паренек, который потом переименовался и стал известен как апостол Павел. Он любил забивать христиан камнями насмерть. Ему просто это нравилось, уж не знаю, чем. Потом, благодаря сложившимся обстоятельствам, он изменился
очень важную и образованную персону в беседу об области знаний. «Что такое правосудие?», - спрашивает он у древнегреческого воплощения Джонни Кокрана 39.
Первый же ответ, который он получает, скорее более откровенный и интуитивный, нежели продуманный и четко выверенный; это довольно простое объяснение, подобное тому, какие мы привыкли приводить, но Сократа такая легкость не устраивает. Прикидываясь слишком тупым, чтобы понять то, что очевидно даже отсталым, он продолжает допрашивать предполагаемого эксперта, указывая на противоречия и исключения, которые находит в каждом из получаемых ответов, заставляя собеседника постоянно исправлять и растягивать свое определение до тех пор, пока тот не начинает перечить своим собственным утверждениям, данным в начале разговора, и вся теория не лопается с большим треском...
Задачей Сократа всю дорогу было не выяснить верное определение, а посрамить того, кто считал, что знает больше, чем знал. Истинная мудрость, согласно Сократу, содержится не в объеме собранных фактов, а в осознании пределов чьего-либо знания.
В более поздних диалогах Платон, что характерно, взялся за метафизику и писал тома о диких, небесных мирах, населенных идеальными лошадьми, живущими в идеальных стойлах и едящих идеальный овес... но эта литература такая же безумная, как Чарли Мэнсон, и ее я защищать не стану. Я лишь пытаюсь объяснить, что те трактовки веганства, которые мы даем сами себе, могут быть втоптаны в асфальт подобными критическими исследователями. У нас нет той бульдожьей хватки, которую мы себе приписываем.