Однако зачастую, угодив в подобный переплет, веган начинает мучительно выпутываться из этой откровенной провокации. Он принимается утверждать, что Гитлер был вегетарианцем лишь часть своей жизни, или что фюрер не ел мясо не по этическим причинам, а по соображениям пользы для здоровья. Мне кажется, этот дискомфорт проистекает из подсознательной убежденности в том, что каждый в этом мире должен иметь свое собственное, четко обозначенное место в нравственном диапазоне. Худшие люди в истории это деспоты и серийные убийцы (Пол Пот, Джеффри Дамер 6и т.д.), тогда как наиболее выдающиеся особи рода человеческого представлены тобой, мной и Элом Янковичем, и все мы при этом веганы. В качестве доказательства нашего врожденного превосходства достаточно упомянуть о том, что мы постоянно размахиваем списками величайших персоналий, которые высказывались за права животных. Там, как правило, есть Леонардо да Винчи, Аристотель 7и особенно часто встречается Альберт Эйнштейн.
Вынужден признать, я не располагаю весомыми доказательствами того, что Эйнштейн был вегетарианцем, как и не имею улик, указывающих на то, что он им не был. Эйнштейну принадлежит немало зоозащитных высказываний 8, но, с другой стороны, ими отметился и Дарвин 9, а мне хватает достоверных данных о том, что на те 5 минут, которые отец теории эволюции изучал черепах на Галапагосских островах, приходилось добрых полчаса, в течение которых он их готовил и ел.
Ну да ничего давайте для чистоты эксперимента примем за факт концепцию, согласно которой Эйнштейн был вегетарианцем. Черт возьми, пускай он даже был веганом. Предположим, он присутствовал на открытии первого «Макдональдса» в 1940 году, на котором раздавал флаеры с изображением окровавленной коровьей головы. Допустим, каждый раз, приходя в ресторан, Эйнштейн выпытывал у официантки, нет ли в понравившемся ему блюде хоть малюсенького кусочка продукта животного происхождения. Благодаря всему этому у прав животных и работы гения появилось бы кое-что общее. В том смысле, что ученые же поначалу не признавали теорию относительности «особенной», считая ее отсталой. То же самое мы могли бы применить и к зоозащите, ведь Эйнштейн был одним из нас!
Ладушки, но как быть с Нильсом Бором?
Может, тупые личинки из восьмого класса этого и не знают (в отличие от имени Эйншейтна и профессора Пойндекстера из мультфильма про кота Феликса чего вполне хватает тупым личинкам из восьмого класса), но Нильс Бор был датским физиком и лауреатом Нобелевской премии, чей пик научной активности пришелся на первую половину XX века, а достижения признавались многими коллегами и соотносились с успехами Эйнштейна. Может, Бор и не добился такого почета, чтобы его имя стало нарицательным, как «Эйнштейн», но это вовсе не означает, что Бор был законченным дебилом. Если б ты попробовал сыграть с ним в «Тривиальное соревнование» 10, он оказался бы в круге победителей, верно ответив «Стив Маккуин 11» на вопрос про звезду фильма «Большой побег» 12, еще до того, как ты успел бросить кости. Но, вместе с тем, пока ты, я и Дженни Гарт 13пытались постичь этические принципы веганства, Нильс Бор на протяжении всей своей жизни благоговейно вкушал датские фрикадельки, состоящие, как известно, из свинины и телятины.
В зоозащитном движении фланирует растиражированная теория заговора, сторонники которой утверждают, что большинство людей не проводят связь между животными и продуктами, сделанными из них, благодаря ненапрасным усилиям мясной промышленности, дурящей потребителей сказочками про магическое мясное дерево и колбасу, растущую на нем. «Иначе зачем называть говядину говядиной, а не коровятиной?» объясняют приверженцы этой мысли.
Хорошо, фанаты «Зеленого
когда Кеннеди застрелили (я еще не родился), когда самолет Кеннеди-младшего 20рухнул (не знаю, может, я ей сэндвич?), и когда леди Диана погибла в автокатастрофе (чистил куриный сарай в приюте для животных в Калифорнии вместе с аборигеном, которого так развеселили новости, что он натурально свалился от смеха на тюк спрессованного сена), любой веган в состоянии четко обозначить момент, когда он ощутил, что пробудился. Многие описывает точку перехода так, словно что-то вдруг щелкнуло в мозгу. Именно это ощутил и я. Я стал вегетарианцем, когда почувствовал себя почти так, будто мне была дарована божья благодать моя персональная Неопалимая Купина 21, если угодно.
Мне было семнадцать. Я сидел за стойкой нью-йоркской забегаловки и буквально вгрызался в куриный сэндвич толщиной в 15 сантиметров. И хотя я никогда не ощущал в себе никаких зоозащитных наклонностей на предыдущей неделе, к примеру, я ел мясную пиццу и телятину с пармезаном, а носил при этом облегающие кожаные штаны кусая недешевую птичью плоть, я вдруг осознал всей своей башкой, что курица (еда) и курица (животное) не были синонимами по случайному совпадению, а представляли собой одно и то же.
Я обнаружил, что уже едва борюсь с перистальтикой. Безусловно, я и до этого соображал, что апельсины это апельсины, а куриное мясо получают из курицы; что могло быть более понятным? Но каким-то образом и я знаю, что многие веганы поймут, о чем я меня вдруг переклинило. Я ужаснулся: я ем мертвое животное! За исключением одного случая в кафетерии колледжа, когда буфетчица наврала мне про буррито, сказав, что оно были с фасолью (оно было с говядиной), тот раз был последним, когда я ел мясо.