Всего за 599 руб. Купить полную версию
Это все? спросила она.
Да.
Не хотите объяснить? поинтересовалась бикини-студентка со слегка озадаченным видом.
Не-а. Нет необходимости. Только одно.
Что?
Это не просто лидерство. Это экстремальное лидерство.
Вы имеете в виду что?
Поразмыслите об этом немного. Сами поймете.
Я-ясно. Сердитая протяжность ее голоса позволяла предположить, что глаза ее яростно вращались за темными очками. Девушка направилась к пляжу.
Мне понравилось, сказал я этому чуваку. Кажется, слово «чувак» вполне к нему подходило: расстегнутая гавайская рубашка, свисающие с плеча сандалии «Тева», мешковатые шорты он вполне мог бы сойти за двадцатилетнего. Однако седеющие волосы и морщины вокруг глаз давали основание прибавить к этому еще чуть-чуть. Может, слишком много солнца? Или слишком много опыта? Я был в замешательстве.
Это не могло не понравиться, ответил он. Я слышал ваш разговор. Вы обучаете лидерству, так?
Пытаюсь.
Пытаться нельзя. Можно только делать, прокаркал он голосом Йоды из «Звездных войн».
Я-ясно. Сердитая протяжность моего голоса выдавала раздражение. Я соскользнул с парапета и потянулся, всем своим видом пытаясь сказать: «Ну что ж, мне пора».
Приятно было познакомиться Он протянул руку.
Стив, представился я.
Эдж, ответил он.
Как?
Эдж.
«Эдж» как «edge» «на краю»?
Или «через край».
Ясно, Эдж. Приятного дня.
Это всегда.
Н-да-с. «Чувак» верное слово.
В качестве
консультанта я трудился уже 13 лет. Я считал, что благодаря действенному лидерству люди могут совершить нечто значительное. Во-первых, его высокий уровень поможет создать такую энергичную и здоровую компанию, что сотрудники, просыпаясь утром и обдумывая неотвратимо надвигающийся рабочий день, не будут охвачены ужасом и сомнением по поводу возможности его пережить. Напротив, они с головой уйдут в работу в надежде на то, что именно сегодня совершат что-то смелое и настоящее, что-то имеющие смысл.
Во-вторых, их энергичное участие в общем деле послужит предпосылкой к созданию настолько качественного продукта или услуги, что клиенты буквально сами будут ломиться в двери.
Но хотя я и сейчас чувствовал такую же одержимость, как и раньше, я начинал подозревать, что, возможно, пребываю в немного мечтательном настроении. И это пугало меня.
Я знаю многих консультантов, утративших иллюзии. Когда я только начал свое собственное дело, старший и, казалось бы, более мудрый коллега по имени Патрик, имевший безукоризненную репутацию наставника в лидерстве и консультанта по корпоративным преобразованиям, сказал мне, что изменить ничего невозможно. Неважно, что и как вы говорите; неважно, льстите вы или пугаете; неважно, что вы предоставляете клиентам всеобъемлющие доказательства в пользу того, что им требуются перемены, они никогда, никогда не станут вас слушать.
Тогда что же вы не бросите все это дело? спросил я его.
Мне слишком хорошо платят, был ответ.
Если консультант в области проведения преобразований становится циничным, мы все оказываемся в беде. Я предпочел уволить Патрика он выработал свой ресурс. И каждый проект я начинал с надеждой и убеждением, что его результат сотрясет до основания мир моего клиента. Но заканчивал проект зачастую в тени настроений Патрика, беспокоящим эхом бродивших у меня в голове. И чувство крайне легкого удовлетворения перемешивалось с упованием на то, что в следующий раз, может быть, что-то получится.
При этом я знал наверняка, что оказал положительное влияние на многих людей. Правильно? Они мне всегда платили, не так ли? Но если за все эти годы я всего лишь расширил горизонты нескольких клиентов и помог нескольким ребятам попытаться сделать что-то по-новому, имел ли я право сказать, что заработал эти деньги? Сейчас, в три часа ночи, лежа в кровати, я решил, что нет.
Почему же я тогда не бросил все это? Мой ответ отличался от ответа Патрика, потому что он был профессионалом, а я был сдвинутым. Поэт Чарльз Буковски как-то вывел такую формулу: «Различие между сумасшедшим и профессионалом состоит в том, что профессионал делает как можно лучше то, что он должен сделать; сумасшедший же делает исключительно хорошо то, чего он не может не делать».
Я делаю эту работу, потому что не могу удержаться: мне хочется ее делать. Если это означает, что я чокнутый, ну что ж, пусть будет так.
Эта приятная и не ищите хоть тени сарказма мысль пришла мне в голову ближе к утру. Однако: любовь, энергия, дерзость, твердость? Не эти ли качества подтолкнули меня к ней? Звучало клево и, похоже, благородно. Но не про меня. Да, как ни крути, а бизнес обучения лидерству для меня был всего лишь бизнесом.
Затем я подумал, откуда же этот Эдж взял такие красивые и точные определения? Полный улет! И тут меня совсем понесло: мне захотелось составить из первых букв этих слов какой-нибудь классный акроним. По правде говоря, я не принадлежу к их поклонникам; больше того, я отношусь к акронимам с подозрением. Многие компании пытаются запихнуть непопулярные, оставляющие противный привкус во рту программы в хлесткое словечко, сколоченное из первых букв. Но меня среди ночи просто заклинило: Л (ЛЮБОВЬ), Ё Е (общепринятое обозначение энергии), Т (Твердость). Получился какой-то «лёт». Я лихорадочно барахтался в вариантах. Вот оно! «Дерзость» ведь близка к словам «удаль», «удальство», включающим в себя и отвагу, и смелость, и даже наглость. Так появился «УЛЕТ»! Однако где же Эдж откопал этот УЛЕТ? Услышал ли краем уха в какой-нибудь тусовке или это было его собственное детище? Основывался ли он на собственном опыте или прикалывался?