И однажды удача улыбнулась мне. Меня послали на практику в «Комсомольскую правду» набираться ума разума.
В «Комсомолке» определили в отдел комсомольской жизни, редактором которого в то время был Владимир Карпович Разон, многоопытный работник, добрейший и чуткий человек. Шефство надо мной взял заместитель заведующего отделом Саша Киреев, талантливый журналист с добрыми, но всегда грустными глазами.
Саша терпеливо учил меня править корреспонденции, видеть за строками читательских писем целые явления, улавливать в письмах то главное, что хотел, но не сумел сказать человек. Мастером правки здесь считался Григорий Максимович Ошеверов, заведующий отделом. До сих пор я храню и считаю для себя эталоном оригинал статьи о внештатных инструкторах райкома комсомола, которую подготовил собкор по Ставропольскому краю. Григорий Максимович не убрал из статьи ни одного факта, ни одной мысли, но сделал материал динамичнее и в два раза короче. Эта статья после опубликования была отмечена как лучшая
в номере.
Как-то вечером я допоздна засиделся в отделе, перелистывая подшивку «Комсомолки», читал статьи, в которых шла речь о Севере. Киреев работал над очерком. Сперва материал, видно, ему не давался. Об этом свидетельствовала груда скомканной бумаги в корзине. Потом он начал писать быстро, без остановки. Наконец, прочитав написанное, отнес рукопись в машинное бюро. Вернувшись в комнату, Саша остановился около моего стола.
Чем заинтересовала тебя, не князь Игорь, статья о зимовщиках острова Диксона? весело спросил он. Уж не собираешься ли ты покинуть город тамбовской казначейши?
Не угадал. Просто вживаюсь в обстановку Крайнего Севера.
И вдруг легко, как случайному спутнику в вагоне, стал рассказывать Саше о своей мечте. Рассказ занял минут двадцать. Киреев ни разу не прервал меня. Умел слушать. Когда я кончил, он глянул на часы и торопливо пожал руку, никак не высказав своего отношения к только что услышанной истории.
Иди спать, мечтатель! бросил он на прощание.
По дороге в гостиницу я отругал себя за то, что полез к Кирееву с исповедью. Серьезно ли выглядит в глазах других моя увлеченность экспедицией? Что теперь подумает обо мне столичный очеркист? Еще подтрунивать начнет.
Однако Киреев как будто забыл о ночном разговоре. И постепенно я успокоился, практика в отделе шла своим чередом. Но я ошибся, думая, что Киреев не придал значения моему рассказу.
Пляши, не князь Игорь! сказал он мне однажды, когда я появился в отделе.
Я ждал вестей из дома, а потому безропотно вынул носовой платок, поднял его над головой, и бойко прошелся между столами.
Не профессионально, но сойдет! произнес Саша, протягивая сложенный вдвое листок бумаги.
Развернул я листок, прочитал текст и потерял дар речи... У меня в руках была командировка в Архангельск.
Ну что ты стоишь столбом, нарочито грубовато прикрикнул Киреев. Получай командировочные, билет тебе заказан.
ГОРОД ИХ МЕЧТЫ
Об Архангельске мечтали все: начальник экспедиции Б. А. Вилькицкий, лейтенант А. Н. Жохов, офицеры и матросы. Думать об этом городе начали летом 1914 года, когда «Таймыр» и «Вайгач» покидали бухту Золотой Рог. В город своей мечты участники рейса добрались только в сентябре следующего года, перенеся зимовку во льдах. В Архангельск прибыли все, кроме матроса И. Н. Ладоничева и лейтенанта А. Н. Жохова. Матрос умер от перитонита, а лейтенант от... Впрочем, этого-то никто толком не знал. Выяснить причину я и собирался в Архангельске.
Был конец марта. В Москве стояли солнечные и теплые дни. Снега на улицах давным-давно не было и в помине, а в Архангельске встретила меня такая свирепая метель, какая в наших краях и в январе не всегда бывает. Ветер поднимал с земли сухой снег и бросал его в оконные стекла, в лица людей. Бросал беспрерывно, упорно. Сплошная белая пелена покрывала весь город.
Кое-как добрался я до редакции молодежной газеты, где меня поджидал мой коллега, у которого я и пробыл первую ночь на севере.
Архангельск важный порт нашего государства. До основания Петербурга он был единственным морским портом России, голосом опытного гида рассказывал мне хозяин. Через него проходит основной поток грузов для северных районов страны. Отсюда уходили в путь многие арктические экспедиции.
К сожалению, с участниками Северной экспедиции моему новому другу встречаться не приходилось.
...За ночь буран утих так же неожиданно, как и начался. На дворе стоял почти московский теплый день, даже снег начал подтаивать на солнце, а с крыш деревянных домов звенела капель. Кстати, Архангельская область недаром считается центром заготовки леса. Дерево здесь в почете, даже многочисленные тротуары сделаны из дерева.
Посещение архангельского музея не дало мне новых фактов. Хотя именно здесь довелось впервые увидеть фотографии порта во время встречи ледоколов «Таймыр» и «Вайгач» в полдень 16 сентября 1915 года. И я зачастил в местный архив. К несчастью, мои поиски здесь никого не заинтересовали. Слишком много знаменитых имен связано с историей Архангельска. В их блеске, верно, и померкла память об экспедиции Вилькицкого. Румяный научный сотрудник, которого директор архива обязал помогать мне, гораздо охотнее рассказывал об О. Ю. Шмидте и И. Д. Папанине, чем о моих героях. Помощь розовощекого архивариуса ограничилась тем, что он с кислым видом раздобыл для меня подшивки газет «Северное утро» за 1915 год.