...Звуки, которые разбудили Федора, повторились. Точно молотом кто-то бил по стенам корабля, царапался и скрежетал стальной обшивкой. Казалось, гигантское существо пытается ловчее ухватить ледокол, чтобы раздавить его, как давили мы щипцами грецкие орехи.
«Началось сжатие! мелькнула тревожная мысль. А это значит, что не исключена выгрузка на лед».
Ильин наскоро оделся и пулей вылетел из каюты, направляясь в котельное отделение. Мерный гул машин заглушал треск переборок и шпангоутов, но и кочегары поняли, что случилась беда. Корабль накренился на правый борт.
Котлы гасить не будем, но на всякий случай надо подкинуть в топки шлак, распорядился Ильин, оценив обстановку. Старшина и сам взялся за лопату. Действовать надо быстро, так как держать котлы под большим огнем при сильном крене было опасно.
Следом за кочегарным старшиной в отделении появился Ильинский. Он, одобрив действия старшины, заторопился в машинное отделение. Вскоре сжатие прекратилось. Федор поднялся на полубак. Шел мокрый снег. Вокруг судна столкнувшиеся льдины образовали целые горы, а кругом бесконечная ледяная пустыня. Чистой воды нигде не видно. Ледокол оказался в западне.
«Вайгач» понес серьезный урон. Корабль, выдираясь из плена, потерял лопасть гребного винта, кое-где разошлась обшивка, и в трюм хлынула вода. Правда, ее вскоре откачали, а течь быстро заделали.
Федор, улучив свободную минуту, забежал к Кирееву.
Как там наш «сударь» на «Таймыре» поживает? спросил Федор друга после обычных приветствий.
Аркадий поднял на Федора красные от бессонницы глаза. Видно, радиотелеграфист совсем не покидал рубку.
«Сударь» наш пока здоров, но пережил Ефим, наверное, порядком, отозвался Аркадий. Флагман попал в настоящий переплет. Всей команде меховую одежду выдали, продукты и оборудование подготовили к выгрузке на лед. Ледокол вмятины сильные получил, пробоины, вода некоторые каюты затопила, добралась до котельной и машинного отделения. Если бы сжатие продолжалось, то взрыв случиться мог.
А теперь-то как у них там?
Недавно сообщили, что воду из кают откачали, в трюме сейчас работают...
Аркадий не успел докончить фразу, так как в наушниках раздался настойчивый писк. Киреев сделал Федору знак сидеть тихо, а сам, вращая ручку радиоприемника, пытался улучшить слышимость. Когда неизвестная радиостанция умолкла, Аркадий отстучал ключом условные сигналы, спрашивая ее местонахождение. Ответа не последовало. Несколько минут Киреев жадно вслушивался в шум эфира, потом снял наушники.
Чудеса, Федя, какие-то творятся, скажу я тебе, молвил наконец Киреев. Вчера поймал в эфире станцию. Судя по тексту передач, находится она на судне. Я ее слышу, а она меня нет. Никольский на «Таймыре» тоже засек эту волну. Подожди, кажись, опять работает...
Аркадий надел наушники и через минуту быстро застучал ключом, сообщая в эфир название экспедиции и местонахождение «Таймыра» и «Вайгача».
И вдруг радость! Киреев принял долгожданный ответ: «ок», что означало «ясно слышу». Но затем станция на несколько минут вовсе
замолчала. Во время этой паузы Аркадий успел связаться со своим коллегой на «Таймыре». Теперь Киреев и Никольский оба с нетерпением ждали возобновления работы неизвестной станции.
Наконец-то, видимо, доложив новость своему начальнику, радист «рассекретил» себя. Оказалось, что радиостанция принадлежит русскому судну «Эклипс», которое вело розыск экспедиции Г. Л. Брусилова. Поисками руководит норвежский исследователь Отто Свердруп. Радист «Эклипса» Дмитрий Иванов все это время пытался связаться с мощной радиостанцией, находящейся на Югорском Шаре, чтобы с ее помощью передавать сообщения в Петроград. Пока сделать это Иванову не удалось, хотя его передатчик мог действовать в радиусе 800 километров. Но, как говорят, нет худа без добра. Мощные позывные «Эклипса», адресованные на Югорский Шар, помогли установить постоянную радиосвязь с ледоколами «Таймыр» и «Вайгач». Для экспедиции Б. А. Вилькицкого это обстоятельство имело исключительно важное значение, так как именно с помощью Иванова в конце концов удалось передать в Главное гидрографическое управление сообщение, что оба ледокола находятся во льдах. Родные и близкие членов экспедиции узнали наконец, что их сыновья, мужья, братья живы и здоровы.
Федор Ильин собрался уже покинуть Киреева, когда в радиорубку зашел лейтенант Жохов.
А, старый знакомый! Здравствуйте, старшина! улыбнулся Алексей Николаевич. Струхнул нынче, когда сжатие началось? Да ты сиди, сиди...
Никак нет, ваше благородие, бодро отозвался Федор. Не успел страх подобраться: пока мы у котлов шуровали, сжатие-то и прекратилось...
Узнав, что Киреев установил связь с судном, которое ищет экспедицию Георгия Брусилова, лейтенант оживился, забросал Аркадия вопросами: кто начальник экспедиции? Где она находится сейчас? Известно им что-нибудь о Брусилове? Радист сумел ответить только на первый вопрос. Остальное обещал узнать у Иванова, с которым договорился выйти на связь утром следующего дня.
Можно задать вопрос, ваше благородие? спросил Федор, выбрав удобный момент. Что с нами-то будет? Сумеем ли пробраться в Архангельск?