А вы, значит, свое: знать ничего не знаю, ведать не ведаю?..
Знамо дело Ну, надоело начальству, и выпустили в подозрении.
Это по старым судам даже весьма много было Главная причина, что вот бегать незачем стало: все вольные.
Мы свою-то волю раньше получили по-волчьему Марзак оказался разговорчивым человеком и рассказывал о себе, как о постороннем: дело прошлое, нечего таиться, а что было, то было.
Чем же ты теперь занимаешься? спрашивал я его.
А разное Вот на сплав ухожу, потом на золотые промыслы. Работы после нас еще останется Не прежняя пора: палкой на работу гоняли, да всякий над тобой же галеганится.
А бывает тебе скучно иногда?
Этот вопрос точно испугал Марзака, Он быстро взглянул на меня своим единственным глазом, тряхнул головой и замолчал. Нечаянно я, кажется, попал в самое больное место.
Не в людях человек вот какое мое дело, ответил после длинной паузы Марзак. Добрые люди как на зверя смотрят имя-то осталось Раньше-то хоть волком ходил, а теперь и этого не стало.
Биография Марзака оказалась несложной. Родился и вырос он в Шайтанском заводе, а подростком уже работал на фабрике в кричной. Тяжелая огненная работа Марзаку была нипочем, но стал поперек горла один крепостной уставщик. Завязалась отчаянная борьба между безгласным
рабочим и микроскопическим начальством, выбившимся разными неправдами из простой рабочей среды: давил такой же рабочий.
Дело кончилось тем, что ни в чем неповинного Марзака отвели в «машинную» и прописали жестокую порку. Он обозлился и с ножом бросился на приказчика. Дальше следовала уже настоящая порка, кандалы и верхотурский острог, где Марзак закончил круг своего образования в обществе Савки и Беспалого. С ними он ушел из острога и под их руководством быстро прошел весь опытный курс бродяжничества. Впоследствии эту шайку обвиняли в ограблении заводской почты и в других шалостях, направленных против заводского начальства.
Зачем же тебя черт в кабак-то приносил тогда? удивился водолив Данилыч, успевший примириться с разбойником.
Когда в бегах состоял?
Ну, когда бегал Захаживал и к нам на пристань, как же. Ну, и бегал бы по лесу, а то нет, надо в кабак Да еще зря и в кабак-то придет. Все знают твою-то заразу, и сейчас ловить.
Марзак посмотрел на Данилыча и рассмеялся; это было в первый раз, что он развеселился.
А ведь я и сам то же самое думал, Данилыч, ответил он, встряхивая кудрявой головой. Знаю, что поймают, а иду Точно вот кто меня толкает. Намерзнешься в лесу-то, наголодаешься, истомишься, оно и тянет в теплое место
Ах ты какой, Федя! Ну, послал кого за водкой и вся тут.
Ну, нет Тут дело особенное: как увидали тебя на улице, значит, быть Федьке в кабаке. Да Знаешь, что ждут уж тебя, будут ловить, ну вот поэтому по самому и идешь. Не боится, мол, вас Федька никого Не одинова уходил из кабака-то целешенек, потому как все тебя боятся. Приступиться страшно к разбойнику Нельзя не прийти.
В Перми мы расстались. Марзак дружелюбно мотнул мне головой и зашагал с толпой бурлаков.
Ты куда это? спрашивал я его на прощание.
А вон указал он на ближайшую кабацкую вывеску.
В кабак?
По нашему положению некуда больше.
III
Поздним летним вечером, когда благочестивые люди улеглись спать, ко мне в квартиру завернул знакомый заводский служащий сообщить, что сейчас поймали двух бродяг и отвели их в волость.
Разве есть опять беглые? удивился я.
Нет, не свои, а чужестранные, объяснил служащий. Надо полагать, сбились с дороги, поплутали-поплутали по горам, ну и зашли в жило , а их здесь и накрыли. У них свой тракт: по реке Исети, а потом на Чусовую.
Мне захотелось взглянуть на бродяг, и мы отправились в волостное правление, до которого было десять шагов.
По заводам волости щеголяют своим приличным видом и даже богатством. Так, шайтанское волостное правление помещалось в каменном двухэтажном доме, выстроенном на «пропойные деньги», то есть на те тысячи рублей, какие выплачивались обществу кабатчиками за разрешение открыть в заводе известное число заведений. Во втором этаже брезжил еще огонек, и запоздавший над своими бумагами писарь встретил нас с недовольным и сердитым лицом.
Бродяги, известно, бродяги и есть ворчал он, зажигая сальную свечу, чтобы проводить нас в нижний этаж, где помещался «карц». Невидаль какую нашли
Мы спустились в какой-то коридор, где пахло официальной вонью всех кутузок, холодных и всяких других узилищ.
Варнаки какие-то, уже добродушно объяснял писарь, пробуя на всякий случай крепкую деревянную дверь с решетчатым оконцем. Эй, Федя, где у тебя ключ?..
Где-то в углу на лавке послышалась тяжелая возня, и из темноты выступила плечистая фигура каморника, пошатывавшегося спросонья. Повернулся ключ в замке, и дверь распахнулась.
Эй вы, голуби покажитесь! командовал писарь, поднимая свечу кверху. Один назвался «Не поминай лихом», а другой «Постой-ка». Ну, пошевеливайтесь, господа, не помнящие родства Который «Постой-ка»-то?..