Ворчуны с Лучиком забрались в Свинобус, причём тапочки-кролики миссис Ворчуньи насквозь промокли от снега. Нектарин завёл мотор, автобус захрюкал, и они отправились в путь.
Когда леди Великанн приобрела Свинобус, газеты словно с ума посходили. Вот вам один из заголовков местного издания:
Леди Великаны статья понравилась, но заголовок её слегка смутил: создавалось впечатление, будто у неё уже был Свинобус и она купила новый ему на замену, а ведь дело обстояло совсем не так!
Микроавтобус выехал на улицу, и все прохожие остановились, чтобы на него поглядеть. Они смеялись, радостно кричали и махали водителю. (Ворчуны хохотали и на всех показывали пальцем, а когда Свинобус затормозил перед светофором, мистер Ворчун умудрился с наслаждением пнуть заднее колесо.) Местные жители понемногу привыкали к необычному автобусу, но привыкнуть к нему окончательно было невозможно, тем более что возникал он всегда неожиданно.
Ворчуны с Лучиком были единственными пассажирами в этой поездке на станцию. Они могли сесть где им заблагорассудится, но мистеру Ворчуну хотелось занять место миссис Ворчуньи, а миссис Ворчунье место мистера Ворчуна, и в итоге почти всю дорогу они стояли.
Лучик опустился на заднее сиденье и положил себе на колени пухлую сумку миссис Ворчуньи и громадное колючее одеяло мистера Ворчуна.
На станцию они приехали как раз к поезду на долину Хаттона. Мистер Ворчун развернул большое колючее одеяло и заставил всю семью под ним спрятаться.
Теперь нас никто не узнает, объяснил он.
Лучик так не думал, но ему хотелось поскорее зайти в поезд, а не стоять на платформе и спорить, привлекая к себе ещё больше любопытных взглядов. Им удалось сесть в поезд и загрузить свой багаж
без происшествий, но в вагоне мистер Ворчун запутался в одеяле, упал на пол и утянул за собой жену с сыном. В итоге они застряли в проходе.
Все вагоны были поделены на купе небольшие комнатки, и войти в них можно было двумя способами. Во-первых, в каждое купе вела отдельная дверь, и пассажиры подходили к ним только с нужной платформы. Во-вторых, если пассажиры садились с другой стороны или хотели сменить купе, находясь уже в поезде, они выходили в длинный коридор с раздвижными дверями для каждой комнатки.
Зачем я вам всё это объясняю? На станции Великаннов есть только одни пути, и пассажиры могут садиться в поезд с любой платформы, хоть слева, хоть справа
и пока мистер Ворчун, миссис Ворчунья и Лучик барахтались под одеялом посреди коридора, небольшая компания (с человеком в костюме птицы и господином с попугаем) проскользнула в дверь соседнего купе с другой стороны.
Глава пятая Быть беде
Я похож на разорившегося банкира, проворчал Роддерс Лэзенби, но мне очень идёт этот образ. Он смерил взглядом Облома и заявил: Ты похож на странного чудака. Превосходная маскировка
Облом пробормотал что-то себе под нос.
А я? поинтересовался лорд Великанн, поднимая бровь и смахивая с рукава невидимую пылинку.
Вы похожи на джентльмена, ваша светлость, ответил Лэзенби. Боюсь, с этим ничего не поделаешь.
Четвёртый участник побега стоял в своём костюме птицы и молча наблюдал за товарищами. Наверняка вы уже подумали о том, что, какую бы маскировку ни выдумали для себя остальные трое, полицейские всё равно узнают в этой компании бывших заключённых по наряженному орлом Твинклу. Не сомневаюсь, что они тоже об этом подумали. Вот только не нашлось храбреца и/или глупца, который рискнул бы сообщить человеку размером с небольшую гору о том, что ему неплохо бы переодеться. Вся троица дорожила своими головами, надёжно сидящими на шеях, и не готова была с ними расставаться. Так они ничего и не сказали. Все трое дрожали отчасти от страха, отчасти от жуткого холода.
Пора идти, приятели, любезно заметил Лэзенби. Ещё немного, и полиция будет рыскать повсюду. Это, конечно, захватывающе, но
Я знаю, где можно переждать ночь и разработать план, сказал его светлость. Совсем недалеко от моего дома и подлых Ворчунов. Последнее слово он произнёс с особенным омерзением, словно оно означало нечто о-о-очень плохое.
Местом, «где можно переждать ночь и разработать план», оказался ОГРОМНЫЙ гараж (больше похожий на небольшой самолётный ангар). Предки лорда Великанна коллекционировали не только дома, острова, произведения искусства и механических животных, но и ретроавтомобили.
Сами автомобили давным-давно распродали, но гараж от них остался. Он находился не на землях фамильного поместья, а в нескольких милях от него, на окраине заросшего сорняками поля. Завидев громадную постройку, Облом поник. Ладно ещё, что спать придётся в гараже, но это Это же помойка! заныл он таким писклявым голосом, что не грех было бы сравнить его с комаром, закрытым в банке .
Помойка это, пожалуй, преувеличение, но сараю прекрасно подходили два других слова на «п»: «покинутый» и «полуразвалившийся», то есть отчасти его можно было назвать помойкой (но только отчасти, а это слово начинается на «о»). Крыша, покрытая снегом, прохудилась и провисла, и в ней зияли чёрные дыры. В углу гаража из бетонного пола росло дерево, а стены покрывал горец Ауберта (те, кому важно уточнить, что речь идёт именно о растении, называют его кустарниковой лианой). Но в целом строение было крепким, и с петель свешивалась только одна громадная дверь (всего их было две).