Пойду я, Дашенька, допив чай, поднялась со стула Катерина Михайловна. Такая, видать, моя бабья доля. Домой ехать надо. Не забудьте, завтра мы сдаем учебные планы Тьфу ты, пропади они пропадом
Проводив коллегу-подругу до двери, я убрала со стола грязную посуду и, махнув рукой на все дела, завалилась спать. Катерину Михайловну мне было очень жаль. Уж кто-то, а она-то точно заслуживала быть рядом с порядочным человеком. Да уж, а еще говорят, что в СССР браки были крепкие.
В ту ночь спала я очень беспокойно. Дали наконец отопление, и в комнате было очень жарко и душно. Никаких регуляторов на батареях, конечно же, не было. А открывать окно не хотелось за окном уже были заморозки. Поэтому приходилось спать в духоте. То ли от нее, то ли от переживаний, мне снились короткие и беспокойные сны. То перед моим взором являлся Климент Кузьмич, идущий под венец с молоденькой Ирочкой, то видение пропадало, и появлялся поэт Женька, стоящий прямо на кухонном столе в грязных ботинках и патетически возглашающий:
Черного кобеля не отмоешь добела!
Женьку сменил «Мосгаз», который, сидя за решеткой, пел оперные арии А уже под утро мне привиделось еще кое-что: внезапно я обнаружила себя стоящей на перроне станции московского метро. Прямо под направлению к путям уверенным шагом шла эффектная молодая женщина лет тридцати с небольшим. Была она действительно очень красива: высокая, стройная, длинноногая, со струящимися до пояса черными волосами Этакая цыганочка!
Однако было в этой красоте нечто отталкивающее. Идущая была явно не в себе: на красивом лице ее застыла какая-то странная, ничего не выражающая улыбка.
Обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то еще, женщина весело сказала, глядя на подходящий поезд:
А хорошенькая девочка у нас родилась. Три четыреста
И она сделала три резких шага вперед. От ужаса у меня сковало горло. Я хотела закричать, но не могла.
Глава 9
Где я? И почему так темно? Страшно-то как
Я выпрямилась и села на краешек кровати, вздохнула несколько раз, ровно и глубоко, постепенно приходя в себя. Сонный морок рассеялся, и я окончательно вернулась в реальность. Потом, нащупав в темноте тапки, я протопала к столу и налила себе попить. «Это
был кошмар, всего лишь кошмар, ты просто устала, переволновалась, много событий случилось за день, за Катерину Михайловну переживаешь, вот и снится всякая муть» говорила я себе, жадно глотая воду.
После двух выпитых стаканов мне стало немного легче. Глаза привыкли к темноте. Проступили очертания знакомых предметов. Сквозь щель между дверью и наличником пробивался едва тусклый свет. О чем-то ругались между собой поэт Женя и Дарья Никитична. Слышался мерный стук. Это чеканил мяч Егор был у него такой ритуал с утра.
«Ты у себя в комнате, все хорошо, это был просто сон, Галочка-Дашутка, продолжала я себя успокаивать. Пора вставать, а то в школу опоздаешь».
Неужто и впрямь уже утро? Ощущение такое, что я вот-вот прилегла. Я кинула взгляд на настенные часы начало восьмого. Да, так и есть пора вставать. И лучше бы это сделать поскорее, если я не хочу стоять в очереди к туалету и ждать, пока Женек, начавший ежедневно ездить, как он старомодно выражался, «в присутствие», сделает контур своей жиденькой бороденки.
Поеживаясь, я подошла к окну. Длинной вереницей в сторону метро двигались сонные и заспанные люди. Кто-то ехал на завод, кто-то в институт каждый по своим делам. Понурая вереница невыспавшихся людей, вынужденных спозаранку вылезать из теплых кроватей. Нередко москвичи, переехавшие из коммуналок старой Москвы в новостройки, старались найти работу поближе к дому: увольнялись с предыдущих мест и поступали на новые. Для рабочего класса это было несложно, а вот сотрудникам институтов, школ, библиотек нередко приходилось ездить через всю Москву. Взять хотя бы нашу Катерину Михайловну она только недавно переехала в «Сокол», а большую часть жизни провела в многокомнатной коммунальной квартире вместе со своей давнишней подругой Софьей Исааковной.
Кстати, о завуче Видать, сегодня в школе будет очень напряженный день, и лучше бы мне в учительской не задерживаться. Чего доброго, Катерина Михайловна, застукавшая своего благоверного в постели с девицей на тридцать лет моложе, взбеленится и начнет в присутствии других учителей выяснять отношения. Да уж, продолжать работать на одной работе с бывшим супругом то еще удовольствие.
В отношения Катерины Михайловны и Климента Кузьмича я твердо решила не вмешиваться. Пожалуй, займу-ка я вежливую позицию наблюдателя Я уже на опыте поняла, что когда милые бранятся, лучше просто выслушивать и ту, и другую сторону, вежливо кивать, поглядывая на часы, а после сливаться под любым удобным предлогом («дома плиту забыла выключить», «надо в булочную забежать» или «пора на урок, а то оболтусы мои там без присмотра, того и гляди класс разнесут»).
Сопереживание и эмпатия вещи, конечно, хорошие, но если так беспокоиться обо всех и вся, можно с катушек съехать. Вон мне и про Лиду какие-то кошмары сниться начали. Надо бы, кстати, наведаться к подружке под каким-нибудь предлогом. А то сама она не позвонит. Может, конечно, я чересчур волнуюсь, и все в порядке. А может, и нет Опыт показывает, что часто не такие уж и глупые сны мне снятся.