кузницей: так он был загроможден разным хламом. -- Я тебя даже кофе угощу,-- говорил oncle, шагая по комнате своими тяжелыми шагами.-- А пока ты мне разскажешь о себе... да?.. Вижу, вижу, что у тебя накипело. Уж моя судьба такая, чтобы быть поверенным в семейных делах. Ей-Богу, не лгу... ко мне многия дамы обращаются чуть не с исповедью, потому что рожа у меня добродушная. Впрочем, это к тебе, Леренька, не относится; ты у меня на особом счету всегда была... Ах, да, а что Симон? Виноват, я не спросил даже, давно ли ты приехала сюда и так далее... Ты уж, пожалуйста, сама разсказывай, а потом я тебе свое разскажу... Вот и кофе. Смазливая горничная внесла на серебряном подносе серебряный кофейник и две чашки: onclе всегда сам варил кофе и любил похвастаться своим искусством. Горпичная поставила поднос на стол и, скромно опустив глаза, вышла из комнаты; она чувствовала на себе пытливый и презрительный взгляд гостьи и вся раскраснелась. Oncle тоже немного смутился и с особенным усердием принялся за свою специальность. Чтобы выручить старика из неловкаго положения, Калерия Ипполитовна подробно принялась разсказывать свою историю, по Николай Григорыич прервал ея разсказ на половине. -- Да ведь я же знаю остальное, Лерепька,-- говорил он, разливая чашки.-- И все другие знают, кроме, может-быть, Романа, который вообще нашими семейными делами мало интересуется... А что maman? -- По обыкновению... не поймешь ее. Однако что же ты знаешь? -- Да решительно все... Я "ей" недавно лошадь выбрал под дамское седло, ну, и Богомолов там, конечно, и Пилужка. Вообще, должен тебе сказать, твоя игра совсем проиграна, Леренька, т.-е. проиграна для теплоуховских заводов. Ты, конечно, не виновата, что твой Симон глуп, но ты и не права... Ведь в твоих руках была эта Сусанна Антоновна, и ты не умела ею воспользоваться, а она чертовски хороша и сразу так себя поставила здесь... То-есть я понимаю, что ее поставил так муж, Мороз-Доганский, но этого еще мало: у нея есть выдержка, есть кровь. Ее сразу заметили. Да вот, недалеко ходить, прочитай фельетон Романа, он ее мастерски описал... у Романа великолепный слог, когда он в ударе. Жаль только, что все ему не везет, не может он выбиться в настоящие люди, как Нилушка... У меня этот и номер "Искорок" есть, нарочно купил, чтобы Сусанне Антоновне показать при случае. Калерия Ипполитовна развернула номер "Искорок" и начала разсматривать фельетон, но oncle указал ей на хронику, где было описание последних скачек в Царском Селе, причем больше говорилось о публике, чем о лошадях. "На скачках был весь Петербург,-- читал oncle через плечо Калерии Ипполитовны,-- и мы с особенным удовольствием отмечаем появление на нашем бедном северном небе новой яркой звездочки -- это типичная красавица М.-Д--ая, которая своим присутствием оживляет однообразную толпу наших спортсменов..." Дальше следовало описание костюма "звездочки". -- Что же тут особеннаго?-- удивилась Калерия Ипполитовна, машинально просматривая хронику "Искорок" дальше.-- Сейчас за описанием скачек следует известие о юнкере, который на пари сел десять порций мороженаго и умер перед скачками; известие о необыкновенной болезни, которая появилась в Саратове -- икота женщин; ниже -- какая-то непонятная сплетня и т. д. Вообще попасть в соседство с обевшимся юнкером и саратовскою икотой не особенная честь... -- Ты ошибаешься, Леренька; известность в некоторых положениях -- это все, громадный капитал, а особенно для хорошенькой женщины. Люди уж так устроены, что им нужно известное имя... Посмотри хоть на актеров или на актрис: чуть-чуть смазливая рожица появляется на подмостках, и сейчас все в восторге, а в то же время совершенно равнодушно проходят мимо женщин и мужчин, которые в десять раз красивее. Известность, даже сомнительная, в тысячу раз лучше самой благородной неизвестности, поэтому ничего так и не добиваются, как этой известности. -- Но ведь такая известность может довести Бог знает до чего, и я никогда не желала бы быть на месте Сусанны... Для порядочной женщины оскорбление, когда о ней начнут трактовать в уличной газете, как о какой-нибудь скаковой лошади. Сегодня описывают "звездочку", завтра будут описывать твою горничную. Oncle только пожал плечами. -- Леренька, ты напрасно так волнуешься,-- заговорил Николай Григорьич, допивая свою чашку.-- Мы, кажется, немножко не понимаем друг друга: ведь за двадцать лет много воды утекло... -- Ты, кажется, хочешь говорить о моей старости? -- Нет, о другом... Видишь ли, теперь совсем другое время и другие люди, так что многое, пожалуй, и понять трудно. Мы с тобой -- люди отжившие, на сцене новые герои и героини. Прежде, когда ты уехала из Петербурга, только было и света в окне, что помещики, чиновники
да военные, а нынче все это осталось в стороне, как наша maman или я... Все эти чиновныя семьи, которыя еще так недавно гремели в Петербурге, теперь за штатом. Конечно, есть свои исключения, как везде. Берестовские приклеились к опеке, Даниловы жмутся к золотопромышленникам... да мало ли есть таких исключений... Главное, прежняго чиновничьяго духа не стало: чуть человек поталантливее и побойчее -- сейчас бежать из коронной службы, потому что на частной больше заработаешь. Если некоторые чиновники рвут куши, как Ѳеденька Густомесов, то ведь не у всякаго еще душа повернется, Леренька, на всякую пакость. Ежели разобрать, так все эти наши старые знакомые, у которых ты сейчас была и которым даже, может-быть, позавидовала в душе,-- все они существуют, так сказать, нелегальными средствами... да! Не люблю я про других дурно говорить, а тебе должен сказать, чтобы ты скорее освоилась со своим новым положением. А вот другое дело взять того же Нилушку: этот у живого дела стоит и тоже получил известность. -- Тебя послушать, так нам только и остается, что лечь да умереть,-- заметила Калерия Ипполитовна с плохо сдержанною досадою. -- Пожалуй, и так, Леренька... Что делать?.. Теперь нужно пристраиваться к банкам, к железным дорогам, к разным акционерным компаниям или уходить в глушь: в Сибирь, на Кавказ, в Туркестан, где еще можно спокойно дожить век. Вот Сусанна Антоновна избрала благую часть: это, Леренька, настоящий делец, да еще какой делец... Дайте время, она на Теплоухова и смотреть не станет, а что касается репутации, так ведь это же вещь условная: у Сусанны будет свое и самое отборное общество, потому что она умеет себя держать. Это не кокотка, не содержанка, а совершенно новое явление, которому даже не приберешь и названия... Вот maman скорее тебя раскусила дело и просто в восторге от Сусанны и даже хотела с ней познакомиться. -- Жалею, что я не могу быть другой, чем я есть,-- сухо проговорила Калерия Ипполитовна, подымаясь с дивана. -- Ты, пожалуйста, не обижайся, Леренька,-- оправдывался oncle, загораживая дорогу гостье.-- Заходи потолковать... Кстати, где вы остановились? -- Я тебя сейчас не приглашаю, oncle, потому что мы остановились в отеле "Дагмар" и занимаем какую-то конуру,-- говорила уже спокойным тоном Калерия Ипполитовна, патягивая перчатку.-- Роман обещал найти квартиру... кажется, chambres garnies, ну, тогда и приходи. -- А что твой Симон? Ты мне о нем ни слова не сказала. Калерия Ипполитовна только пожала плечами, как доктор, котораго спросили о безнадежном больном. -- Погоди, мы его пристроим куда-нибудь к банк или на железную дорогу. -- Да ведь он горный инженер по специальности! -- А это решительно все равно, хоть будь акушер или мозольный оператор,-- мы пустим его в ход. Я тоже ведь подумываю пристегнуть себя к этим дельцам... честное слово!..