Уже на следующий день Саня, заикаясь и краснея, принес старому трудовику корявые извинения, стыдливо прикрывая ладонью покрасневшее после разговора с отцом ухо. А еще неудавшийся шутник аж до конца учебного года занимался малярно-красочными работами в школе, и частенько можно было видеть, как он, в заляпанном краской халате и шапочке из газеты, грустно водит валиком по стенам, одними губами повторяя про себя сентенции, которые когда-то изрыгал Макар Игнатьевич. Поговаривали, что разгневанный отец и впрямь хотел отправить сына в ПТУ, «чтобы знал, почем фунт лиха», но мать отговорила.
А вскоре начались летние каникулы, а лето это, как известно, маленькая жизнь. Все случившееся в учебном году благополучно забылось Правда, история с хлопушкой еще какое-то время переходила из уст в уста, обрастая все новыми и новыми подробностями, пока Саня не окончил благополучно десять классов. После выпуска о нем никто ничего не слышал. Наверное, укатил в Москву. Видимо, к тому времени отец-внешторговец и прочие влиятельные родственники уже сменили гнев на милость, и парень все же поступил в МГИМО. Как сложилась судьба его зазнобы Леночки, я тоже не знаю. Поговаривали, что она вышла замуж и укатила в Израиль Все может быть.
Но пока все это не важно. В моем теперешнем мире восьмидесятые годы еще не наступили. Будущая продавщица Галочка (она же бывалая «попаданка» Дарья Ивановна Кислицына) еще даже не пошла в первый класс. Она просто лежит дома в кроватке, собранной папой, забавно гулит и пытается схватить погремушку, подаренную заботливой бабушкой А мстительный мажор Саня Рыжиков еще ходит во второй или третий класс. И к этому мне надо будет привыкнуть, как и ко многому другому
Здравствуйте, Нина Семеновна
Постояв еще немного возле школы с сумкой в руках, я поняла, что окончательно замерзла и полезла в карман. На бумажке, которую я с с собой прихватила из квартиры гостеприимного Макса по прозвищу «Зингер», был написан второй адрес. Туда мне сейчас и следовало направиться. Идти, как оказалось, не пришлось далеко, но смартфона с картами и функцией прокладывания маршрута у меня с собой, разумеется, не было, а посему пришлось еще пару раз обратиться за помощью к прохожим. Пару раз свернув не туда по собственной глупости, а может, просто из-за усталости, я наконец очутилась у нужного мне дома. Никакого
домофона на двери, разумеется, не было: я просто потянула дверь за ручку, и она открылась.
Квартира, в которой мне предстояло жить, оказалась тоже коммунальной. Впрочем, сей факт меня абсолютно не удивил: на отдельную жилплощадь я даже и не надеялась. Не на улице придется ночевать и ладно. Располагалось мое жилище на третьем этаже. Лифта в темном и наводящем страх подъезде не было. Молясь, чтобы на моем пути не встретился кто-нибудь нехороший, я, таща свою сумку и ридикюль, поднялась на нужный этаж по широкой винтовой лестнице и, щурясь в темноте, попыталась найти свою квартиру. Кажется, вот и она. Над большой коричневой дверью виднелась белая табличка с номером квартиры двадцать три. Я с облегчением плюхнула сумку на пол. Не то что бы она была слишком тяжелой, но целый день таскать ее туда-сюда по городу мне уже порядком надоело. В жизни советских людей, конечно, было много плюсов, но об удобстве и комфорте двадцать первого века приходилось, конечно, только мечтать Переезжай я из Москвы в Питер сейчас просто заказала бы доставку вещей транспортной компанией, и все дела!
На двери висел большой и очень старый звонок почти такой же, какой был в моей московской коммуналке. Чуть ниже висела уже пожелтевшая от времени бумажка, на которой почти выцветшими чернилами аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано следующее: «Москвины один длинный, Табаков один короткий, Петровы два длинных, Злотникова два длинных, один короткий». Фамилия «Злотникова» показалась мне знакомой. Где-то я ее слышала, когда-то очень давно
Внезапно позади меня загремел открывающийся замок, и дверь распахнулась. От неожиданности я отскочила в сторону. На лестницу вышла какая-то женщина с полным мусорным ведром в руках. От ведра чудовищно пахло рыбой. Я машинально зажала нос: на рыбу у меня с детства была жуткая аллергия, даже как-то «скорую» пришлось вызывать. Будучи совсем маленькой, я нашла оставленную кем-то из взрослых на столе банку кильки в томате и уплела ее почти всю. Что было потом, я плохо помню в памяти осталось только то, как на огромной скорости я лечу куда-то в машине «Скорой помощи».
Здравствуйте, вежливо поздоровалась она и прошла мимо, обдав меня рыбным запахом из ведра.
Добрый вечер, на «автомате» ответила я и поскорее попыталась нашарить в кармане ключ. Хорошо, конечно, что советские люди не выкидывали столько ненужных отходов в виде пластика, стекла и прочего плохо разлагающегося мусора. Такого понятия, как «пакет для мусора» просто не существовало. Скидываешь рыбью чешую, яичную скорлупу, картофельные очистки и прочие отходы в обычное пластмассовое ведро и шуруешь гордо на помойку. Выкидываешь мусор, а ведро потом моешь. А стеклянную тару сдаешь. И так хоть тридцать лет можешь использовать одно ведро! Никаких тебе пакетов!