Что-то никак проснуться не могу и тело вялое-
непорядок. Размялся немного: во, другое дело- кровь по жилам побежала, теперь можно и о хлебе насущном подумать. Взгляд невольно поворотился к блестевшей на утреннем солнце речке, мелкой- дно видно, а также на сверкавших чешуей то тут, то там мелких рыбешек. Но нам то не до жиру Желудок эту мысль немедленно подтвердил недовольным урчанием. Это дело нужно исправить: берём подходящую палку, очищаем от лишнего до почти гладкого состояния и заостряем один из концов. Получившееся остриё расщепляем ещё на несколько- получилась эдакая метелка. Назовём её для понимания предназначения острогой и отправимся на рыбалку.Первая попытка окончилась фиаско- не хотела рыбка насаживаться на острия моей метёлки. И вторая тожеТак. Вдох -выдох. И воткнуть! Ты смотри- помог ритуал. Наверное магия На конце моей остроги затрепыхалась небольшая рыбка, обликом похожая на окунька. Не знаю как местные эту разновидность подводного мира называют, и если честно, это меня интересует в последнюю очередь. Намного важнее, чтобы съедобная была и мясцом поболее. Мм От мыслей таких готов эту рыбку уже в сыром виде продегустировать. А потому не будем отвлекаться, снова прицелиться- и воткнуть. И ещё раз, и ещё, и Вот так с промахами и маленькими победами и отловил пять штучек. Мелкие, конечно, откуда здесь большим взяться, однако если вспомнить вчерашнее отсутствие вообще каких-либо намёков на еду, то будущее внушает оптимизм, который срочно требуется реализовать.
Обмазанных глиной рыбок прикопал под костёр, и теперь сижу, глотаю слюну. По-моему, ещё сыроваты Нет, это просто невозможно терпеть Не выдержал я такой пытки- раскидал костёр, да и накинулся на умопомрачительно пахнущих рыбок, оставляя от них лишь хребёт. И сожалея лишь о том, что рыбки столь маловаты. Эх
Глава 3
Не нужно думать, что сей объект допотопного зодчества был мной построен за день- приходилось и о хлебе насущном думать. С первого дня так и повелось: подъём, небольшая разминка, и на речку- к так полюбившимся мне окунькам, ежедневно попадавшим в сооружённую мною запруду. Махонькие, без соли, но до чего же вкусные. Возможно, это с голодухи так мнится- неважно. Жареные, вяленые, или запечённые в глине- это была главная моя пища на первое время, и она была бы мне вполне по вкусу, кабы не полное отсутствие специй и некоторое однообразие моего меню. А для разнообразия прогуливался в лес по ягоды и грибы. Мечтая о супчике, пытался гончарить: делал колбаски из глины и наматывал по кругу, сооружая некий сосуд, а затем сушил у костра. Но не получился у Данилы-мастера каменный цветок. То ли глина не та, то ли руки, вернее рука, не из того места растёт. Растрескавшуюся пародию на горшок выкинул, решив больше не заморачиваться. Так, заметку в памяти оставил на будущее: или найду, или отберу. Ха-ха
Между делами перебрал прилипшие к рукам трофеи: выстирал и высушил все тряпки, и вот уже пару дней форсю в местном, точно не новом и не удобном (по крайней мере, для меня), но намного более тёплом, прикиде; разобрался с оружием- кинжалом и наконечником копья, внешний вид которых демонстрировал собой работу где-то на уровне деревенской кузни, а железо- отвратительное качество (впоследствии пришлось неоднократно чистить от постоянно появляющегося ржавого налёта и выпрямлять погнувшееся лезвие). Но даже и изделиям такого качества я был рад безумно, ибо облегчали сии предметы мою жизнь безмерно. Особенно кинжал, оказавшийся в моём положении
инструментом универсальным: и порезать, и порубить, и покопать
Ночь прохладным покрывалом опустилась на землю. Уставший за день, я устроился на импровизированном лежаке возле костра и лениво щурил глаза на всплески пламени- как известно, человек может этим заниматься бесконечно. Сон не шёл. Непрошенная ностальгия крутила в голове картинки прошлого: мне шесть лет, бегу по двору и я счастлив, как можно только однажды в жизни- в детстве; а это уже моя первая любовь- как говорится, всё проходит, но не всё забывается; друзья- которые до конца, ненужные лица из категории и не друг, и не враг, а так свернул не разглядывая- не стоят они нашей памяти; и конечно же мама- любимая и единственная Грустно. Я вздохнул и перевёл взор на высыпавшие на ночное небо звёзды. Вот ковшик Медведицы, а это- Кассиопея, между ними блестит звёздочка, известная нам как Полярная звезда. Вкупе с толстеющей на глазах, пробегающей каждую ночь свой маршрут серповидной Луной- это создавало ощущение моей обычной жизни. Казалось, стоит закрыть глаза, и проснусь я в своей квартирке, на старом, потрёпанном жизнью и людьми, диванчике. Увы, что имеем- не ценим. Печальные мысли замедляясь перекатились в голове последний раз и исчезли, рассеянные могучей дланью Морфея, увлёкшего меня- в который раз!- в своё царство
Сегодня проснулся от боли. Тупой такой, можно сказать тянущей. Болела левая рука, или правильней- то, что от неё осталось. Не первый день, кстати, но сегодня как-то поострее что ли. Где-то ударился, быть может? Но почему-то не вспоминается при каких обстоятельствах, а я, должен сказать, свою больную конечность всегда оберегал- даже больше, чем голову. Голову что- если ампутируют, то один раз, а руку можно укорачивать неоднократно. А это больно и неприятно. Не то, чтобы я так боли боюсь, нет Хотя, да, боюсь. Но могу и перетерпеть. Дело в другом: когда в первый раз мне отпиливали всё, по мнению врачей, лишнее- я был против, ибо это нарушало мою целостность мира. Я, глядя на их приготовления к ампутации, никак не мог свыкнуться с мыслью, что вот этот раздробленный кусок мяса скоро перестанет быть мною. С тех пор прошло время, но мой внутренний мир до сих расколот и я чувствую себя ущербным. А это очень неприятно, не передать словами как- это нужно прочувствовать И повторять подобное я как-то совсем не готов.