В то же время его древесина крепка, как железо, огонь даже не коптит кору, а выкорчевать кедр мешает то, что его корни раскинулись не меньше кроны. Именно поэтому деревне приходится штурмовать ствол топором из кости дракона, оставшимся от первопроходцев и способным разрубить даже железо. Он, как и должность рубщиков, переходит из поколения в поколение.
Когда дрожащий от пафоса голос старейшины смолк, первым делом Юджио робко поинтересовался, нельзя ли махнуть рукой на Гигас Сида и расчистить леса южнее от него.
Старейшина в ужасе ответил, что их предки страстно мечтали срубить дерево и что деревенская традиция предписывает наделять двух жителей Призванием рубщиков. Затем уже Кирито недоумённо покрутил головой и спросил, почему глубокоуважаемые предки вообще решили основать деревню именно здесь. Старейшина на секунду замялся с ответом, вдруг вспылил и стукнул Кирито кулаком по макушке. А затем и Юджио за компанию.
Следующие год и три месяца они по очереди брали в руки топор из кости дракона и бросали вызов Гигас Сида. Но то ли им не хватало умения работать топором, то ли ещё чего, однако борозда в стволе глубже не становилась. Наверное, не стоило удивляться тому, что двое мальчишек за год не добились больших успехов в деле, которым люди занимались уже три столетия, но Юджио чрезвычайно не хватало ощущения плодотворной работы.
Более того, при желании он мог увидеть наводящую уныние правду не только в борозде, но и в другом, ещё более явном виде.
Похоже, та же самая мысль пришла в голову Кирито, который всё это время молча стоял неподалёку и сверлил Гигас Сида взглядом. Он вдруг уверенно зашагал к стволу и поднял левую руку.
Эй, Кирито, может, не надо? Старейшина ведь говорил чересчур часто не проверять жизнь дерева, с тревогой в голосе обратился к нему Юджио.
Кирито, однако, улыбнулся ему через плечо своей обычной озорной улыбкой и парировал:
Последний раз мы смотрели два месяца назад. Это не «чересчур», а «иногда».
Да уж, тебя не переспоришь. Не спеши, мне тоже покажи.
Юджио наконец-то перевёл дух, подскочил с места и подбежал к нему.
Готов? Открываю, глухо сказал Кирито.
Пальцы вытянутой вперёд левой ладони собрались в кулак, за исключением указательного и среднего. Кирито начертил в воздухе фигуру, похожую на ползущую змею, самый простой из символов почтения к богине мироздания.
Закончив рисовать, Кирито тут же постучал кончиками пальцев по стволу Гигас Сида, но раздался не сухой деревянный стук, а тихий звон, как у серебряной посуды. Изнутри ствола выплыло небольшое прямоугольное окошко.
У всего подвижного и неподвижного, что только существует на этом свете, есть Жизнь, подаренная владыкой жизни и богиней мироздания Стейсией. У букашек и цветков Жизни совсем мало, у кошек и лошадей гораздо больше, ещё больше у людей, но даже у них Жизни в разы меньше, чем у деревьев, мшистых камней и всего прочего. После появления на свет Жизнь до поры до времени растёт, затем убывает. Когда она иссякает, люди и звери умирают, растения засыхают, а камни обращаются в прах.
Написанное священными символами количество оставшегося здоровья можно посмотреть в окне Стейсии. Чтобы его вызвать, человек, обладающий достаточной божественной силой, должен начертить в воздухе знак и постучать по цели. Окно камня, цветка и прочей мелочи может вызвать почти кто угодно, проявить окно животного посложнее, а уж посмотреть окно человека способен лишь обладатель такой силы, с которой впору осваивать начальные священные заклинания. Впрочем, кем бы ты ни был, заглядывать
в собственное окно всё равно страшновато.
Как правило, вызвать окно дерева легче, чем человеческое, но Гигас Сида оправдал звание дьявольского древа и даже тут оказался не так прост. Лишь где-то полгода назад Юджио и Кирито научились проявлять его окно.
Краем уха они слышали, что в своё время дослужившийся до ранга Верховного старейшины священный заклинатель из Всемирной Церкви Аксиом в столичном городе Центории провёл ритуал, продлившийся семь дней и семь ночей, и сумел успешно открыть окно земли, точнее, окно богини земли Террарии. Но едва заклинатель увидел Жизнь земли, как испугался, помутился рассудком и куда-то исчез.
С тех самых пор, как Юджио услышал эту историю, он начал побаиваться не только собственного окна, но и окон каких бы то ни было больших штуковин, включая Гигас Сида. Однако Кирито страшилка нисколько не смутила, и даже сейчас он заворожённо тянулся к светящемуся окну.
«Может, мы с ним с детства лучшие друзья, но иногда я его просто не понимаю», подумал Юджио, но проиграл в поединке с любопытством, встал сбоку от Кирито и тоже заглянул в окошко.
На овеянном бледно-фиолетовым светом прямоугольнике выстроились в ряд причудливые цифры из прямых и кривых чёрточек. Читать цифры древнего священного языка умел даже Юджио, но писать их строго возбранялось.
Та-ак Юджио начал читать, постукивая пальцем по каждой цифре: Двести тридцать пять тысяч пятьсот сорок два.
A-а сколько в позапрошлом месяце было?
Вроде Двести тридцать пять тысяч пятьсот девяносто или около того.