Правила и нормы безопасности компании S-G были самыми высокими среди всех вертолетных компаний Ирана, поэтому хитросплетения проводов, труб, топливопроводов выглядели чисто, аккуратно и в полном порядке. Но тут Родригес вдруг ткнул внутрь пальцем. На поддоне картера виднелась глубокая царапина след от рикошетившей пули. Он еще раз показал куда-то вглубь, посветив себе фонарем. Один из маслопроводов задело. Когда он вытащил оттуда руку, она вся была в масле.
Черт! выругался он.
Глушим мотор, Род? прокричал Локарт.
Черт, нет. Может, тут где-то еще эти стрелки-идиоты попрятались, да и ночевать тут нам не с руки. Родригес вытащил кусок ветоши и гаечный ключ. Посмотри там сзади, Том.
Локарт оставил его заниматься своим делом и обеспокоенно огляделся, прикидывая, где можно было бы укрыться на ночь. У другого края площадки Жан-Люк невозмутимо мочился на поваленное дерево,
пожевывая сигарету.
Смотри не отморозь, Жан-Люк! крикнул он и увидел, как тот в ответ добродушно поводил струйкой туда-сюда.
Эй, Том! Джордон махал рукой, подзывая его к себе.
Локарт тут же поднырнул под хвост вертолета и подошел к механику. Его сердце на мгновение остановилось. Джордон снял осмотровую панель со своей стороны. В фюзеляже зияли два пулевых отверстия, прямо над топливными баками. Господи Иисусе, опоздай мы на долю секунды, и баки бы рванули, подумал он. Если бы я тогда не толкнул вниз рычаг общего шага, мы бы все уже были на том свете. Это как пить дать. Если б не толкнул, куски наших тел валялись бы сейчас по всем окрестным скалам. Главное за что?
Джордон дернул его за рукав и показал пальцем еще раз, следуя направлению пуль. На колонке несущего винта сверкала еще одна царапина.
Чтоб я сдох, если знаю, как этот кретин не попал по этим долбаным лопастям, прокричал он; красная шерстяная шапочка, в которой он ходил постоянно, была натянута на самые уши.
Видно, наше время еще не пришло.
Чего?
Ничего. Обнаружил еще что-нибудь?
Пока ни хрена. Ты сам-то в порядке Том?
Конечно.
Внезапно раздался громкий треск, и все испуганно обернулись, но это оказалась лишь огромная ветвь дерева, обломившаяся под тяжестью снега.
Espèce de con, грязно выругался Жан-Люк по-французски и пристально посмотрел в небо, отчетливо понимая, как быстро потемнеет кругом, потом, в ответ на свои мысли, пожал плечами, закурил еще одну сигарету и отошел, притопывая замерзшими ногами.
Джордон со своего бока других повреждений не нашел. Минуты текли. Родригес все еще бормотал и чертыхался себе под нос, неловко засунув одну руку глубоко в чрево отсека. Позади него остальные сгрудились в кучку и наблюдали за ним, стоя на безопасном расстоянии от лопастей винта. Было шумно и неуютно; света пока хватало, но это было ненадолго. Им оставалось лететь еще двадцать миль, и в этих горах никакой навигационной системы у них не было, кроме небольшого приводного радиомаяка, который иногда работал, а иногда нет.
Ну, давай же, черт возьми, пробормотал кто-то.
Да уж, подумал Локарт, пряча свою тревогу.
В Ширазе улетавшая группа из двух пилотов и двух механиков, которых они подменяли, торопливо помахала рукой на прощанье и бегом бросилась к 125-му восьмиместному двухмоторному реактивному самолету, который их компания использовала для перевозки пассажиров или специальных грузов, тому самому, на котором прилетели сюда через залив из международного аэропорта Дубая, возвращаясь после месячного отпуска, Локарт и Джордон из Англии, Жан-Люк из Франции, а Родригес с сафари в Кении.
Черт, куда это они так торопятся? спросил тогда Локарт, глядя, как маленький самолет закрыл дверцу и покатил прочь.
Аэропорт до сих пор так и работает только частично, все бастуют, но ты не беспокойся, ответил Скот Гаваллан. Им просто нужно успеть взлететь, прежде чем этот въедливый сукин сын ко всякой дыре затычка, который сидит в диспетчерской вышке и мнит себя даром Господа иранской службе управления полетами, отменит их разрешение на взлет. Нам бы тоже лучше сматываться отсюда побыстрее, пока он и нас не начал мочалить. Грузите свое хозяйство.
А как же таможня?
Все еще бастует, старина. Вместе со всеми остальными. Банки тоже закрыты. Ладно, через неделю-другую все образуется.
Merde, выругался Жан-Люк. Французские газеты пишут, что Иран это полная catastrophe: с одного боку Хомейни со своими муллами, армия готова устроить переворот хоть завтра, коммунисты всех раскачивают, заводят до упора, правительство Бахтияра бессильно, гражданской войны не избежать.
Да чего они там во Франции знают, старина, мимоходом заметил Скот Гаваллан, помогая им перетаскивать вещи в вертолет. Фран
Французы-то знают, mon vieux. Все газеты в голос твердят, что Хомейни с правительством Бахтияра никогда дел иметь не будет, потому что Бахтияр ставленник шаха, а всем, кто связан с шахом, конец. Крышка. Этот старый факир-огнеглотатель уже сто раз говорил, что не станет работать ни с кем, кого назначил шах.
Я тут три дня назад в Абердине виделся с Энди, Жан-Люк, сказал Локарт, и он настроен оптимистично: мол, теперь, когда Хомейни вернулся, а шах сбежал, в Иране все скоро опять придет в норму.