Я чувствую, мы не понимаем друг друга. Вы меня напугали. Насчет дочки мы еще потолкуем. Мне хотелось бы взять шпаги. Я потребую их через нотариуса.
Едва он выскочил из комнаты, как появилась прекрасная Мадлен.
Господин лейтенант.
Да, дитя мое.
Господину Пелиссону де Пелиссару плохо. Он ждет, чтоб вы его посетили.
Кандидат в тести всунул в приоткрытые двери свою истощенную алчностью физиономию.
Еще одно. Я уже ухожу. Мы подумаем Верните только мне ночную рубашку моей дочери.
Ночную рубашку?
Я ж вам объяснял, это памятка. Драгоценная вещица.
Вот не Думал, сударь, что ночная рубашка может быть семейной реликвией. Я полагал, такое бывает скорее у ирокезцев или у неаполитанцев. Прочь!
И гнусавый карлик испарился, бормоча чтото о смертельном номере с нотариусом, о ночных рубашках и дневной страже.
XXXVII. ДО ОХОТЫ ЗА ЛА ФОНОМ
Чудное мое дитя, осведомился д'Артаньян, вы, кажется, сказали, что мой превосходный друг болен.
Да, ответствовало чудное дитя.
Что же у него болит?
Ноги.
И Мадлен исчезла, сделав грациозное движение талией, вся столь непохожая на предыдущего посетителя.
Д'Артаньян тотчас же постучался в двери апартаментов, которые занимал маршал де Пелиссар, ибо пора именовать его сообразно с полученным им новым титулом, хотя, впрочем, этому человеку, равному по способностям Леонардо да Винчи, готовому протянуть руку к солнцу и получить в наследство горы Оверни, любое предприятие было, казалось, по плечу.
Друг нашего мушкетера находился в постели.
Дорогой д'Артаньян, ничто не может меня более утешить, чем посещение такого цветущего человека, как вы. Мне и в самом дело плохо.
Мадлен мне уже сказала. Что с вашими ногами?
Увы, ноги Хотя я вывез их из Африки страны, известной крепостью древесных пород и твердостью костей ее обитателей
И что же?
Оказалось, что налетевший из Шотландии ураган уложил обоих на месте.
Что вы хотите этим сказать?
Что капитан О'Нил трудный человек. Вы обратили внимание, какой он толстый?
Кагсто не очень
Значит, вы не поняли, что он состоит из одного только желудка. Сердце, мозг, внутренности и органы низшего порядка ужаты до минимума. Остается место для одного толькд желудка, который разросся наподобие мешка.
Мой дорогой Пелиссон, я знал вас как инженера, астронома, математика, химика, но отнюдь не как физиолога.
Я изучал почки и сердце, но только в молодости и мимоходом. Однако этого достаточно, чтобы поставить такой диагноз. Это существо вмещает в себя колоссальное количество жидкости, равное половине его тела, а может, и больше.
Я б сказал, что он весит не более ста двадцати фунтов.
Сто двадцать фунтов весу это пустяки, но шестьдесят фунтов жидкости это уже коечто. В особенности если эти шестьдесят фунтов составляют семейное лекарство капитана О'Нила.
Да, этим нельзя пренебречь.
Вот именно.
Воцарилось исполненное восхищения молчание.
Надеюсь, вы следите за моей мыслью, дорогой д'Артаньян, поскольку от физиологии я перехожу к упругости тел.
Несомненно.
С другой стороны у этого самого О'Нила два огромных, похожих на губку уса.
Отнеситесь к ним с должным уважением, друг мой, испанские пули не раз щекотали их, но ни разу не опалили.
Да, да. Но я понял, в чем тут дело. Вы обратили внимание, каким образом он пьет?
Ейбогу, нет.
Ваш доблестный О'Нил погружает по очереди оба своих огромных уса в стакан, затем высасывает из них всю жидкость. Таким образом, не переводя дыхания, он поглощает колоссальное количество семейного эликсира.
Мой дорогой, мой несравненный Пелиссон, ваши выводы изумительны, но как это связано с вашими Ногами?
Вам не кажется, что я немного исследователь?
В вас меня не удивляет ничто.
Так вот, как исследователь, я прочитал уйму всяких рассказов о путешествиях и пришел к выводу, что наши африканские братья обладают удивительной склонностью к подражанию. Они даже превосходят порой предмет своего подражания.
Мне кажется, я начинаю вас понимать.
Таким образом Нога 1 и Нога 2, оба уроженцы Судана, без устали подражали капитану О'Нилу.
И преуспели в этом?
Очень даже
преуспели. Лучше не скажешь. Знаменитый изобретатель исторг вздох.
Так, значит, ваши Ноги
Боюсь, что теперь они будут отсыпаться не менее недели.
Выходит, целую неделю без Ног?
Да, на собственных, так сказать, окороках
Но это же вам не пристало.
Сперва я хотел выписать другие Ноги, из Оверни или из Пруссии.
Неплохая идея.
Но я вовремя вспомнил, что овернцы очень своевольны, а пруссаки обожают дисциплину, в то время как мне хочется, знаете ли, время от времени порезвиться. Тогда я решил переключиться на работу над изобретением, это отнимет у меня ровно неделю.
Вполне достаточно, чтоб встать на ноги.
Вот именно.
И это все?
О, нет, я отнюдь не забыл про наш мирный договор, тем более, что король подарил мне этот пустячок
И Пелиссон де Пелиссар потряс маршальским жезлом, лежащим на ночном столике бок о бок с бутылями шатошалонского сиропа и эльзасского ликера.
О, и я помню, тем более помню, что король ничего мне не дал.
Он держит вас про запас для самых важных дел. Итак, чего мы, собственно, добиваемся?
Мы ищем Ла Фона.