Замечаю отца в компании худой женщины в бледно-голубом платье. Судя по позам, это и есть его новая пассия.
Ужас. Я, конечно, понимаю, что после мамы ему вряд ли удалось бы найти кого-то хоть отдалённо
настолько же привлекательного, но чтоб эту женщину иначе как мышь не назовёшь!
Смотрю, ты опять крадёшься по углам будто воришка.
Вздрагиваю и оборачиваюсь. Мерзавец стоит у стены с бокалом, в котором позвякивают цветы из карамели. Он всё в той же форме, будто намеренно игнорирует строго торжественный стиль остальных гостей.
Отвали, а?
Твой женишок ещё не приехал, кривится мерзавец и отпивает. А даже если и приехал бы, что толку прятаться? Думаешь, от судьбы сбежишь?
Вот тебя только не спросила, огрызаюсь я.
Мимо проходит слуга, предлагая напитки, и я снимаю с его подноса бокал, в котором так же плавает беловато-розовый цветок. Лёгкий фруктовый вкус обволакивает и приятно пощипывает язык, оставляя мятный холодок.
Зря вы приехали, бросаю я. Твоя мать ему не пара.
Твой отец ей тоже, парирует зеленоглазый. Он слишком старый и мерзкий.
На себя посмотри! Думаешь, я верю в сказки о том, что такие, как ты, людей защищают? Уверена, на твоих руках крови-то немало, тут же вспыхиваю я, а потом осекаюсь.
Я что, бросилась защищать отца? Того, кто продать меня собрался?
Мерзавец только хмыкает.
Твой отец советник. Он разменивает куда больше людей, чем я могу убить за всю жизнь. Не интересовалась, почему он до сих пор на посту?
Закатываю глаза. Зачем я вообще разговариваю с тем, кто меня бесит?
Оглядываю зал. Может, мне и делать ничего не нужно? Женишок сам смекнул, что ему счастья со мной не увидеть, вот и свалил куда подальше?
Горгулья срань, так нечестно! Я уже настроилась пакостить!
Смотрю в сторону отца и вижу, как он украдкой целует мать мерзавца. О, боги кажется, меня сейчас стошнит
А знаешь что, мой вроде-как-сводный, вырастает над плечом. Тут скука смертная. Пошли-ка, потанцуем.
Чего? Эй, отстань!
Мерзавец меня не слушает. Отнимает бокал, опрокидывает в себя содержимое и ставит, схватив за руку, тащит меня в центр зала. По пути он успевает оставить на столе пустые бокалы. Выбора у меня как бы и нет
Само собой, мы привлекаем всеобщее внимание. Разговоры стихают, многие уже выдохшиеся парочки спешат убраться с паркета, освобождая нам пространство. Отец с Марлой игнорируют, слишком занятые друг другом.
Ну, конечно.
Очень хочется прям сейчас метнуть в них всполох магии. Заставить отойти друг от друга. Будто подростки, честное слово. И не стыдно вообще?
Замечаю, что это злит не только меня, но признавать, что мы с мерзавцем на одной стороне, не хочу.
Музыканты оживляются, почувствовав ответственность за грядущее веселье. Ну или посмешище, посмотрим, как пойдёт. Эта мелодия нравится мне гораздо больше предыдущей заунывной. Плавная, но в тоже время мощная.
С усмешкой смотрю на незадачливого кавалера. У меня за плечами не один день практики в этом самом зале, а он что? В армии такому точно не учат.
Торжественные, немного угрожающие аккорды, падают на пол тяжело и грозно. Мерзавец безмятежно улыбается, выпрямляясь передо мной, и просит мою руку. Я успеваю отметить, что, возможно, я спешу с выводами и что-то он всё же умеет, а в следующий миг на мою талию ложится ладонь, притягивая ближе.
Танец начинается медленно. Вперёд-назад, шаг в сторону, плавное вращение и переход в начало. Вынуждена признать, что этот гад и правда неплох.
Не знаю точно, что мы делаем, но танец всё сильнее напоминает поединок. Каждый выпад как смертельный удар, а поворот ожидание атаки. Чего он пытается добиться этим? А я?
Корсет моего платья ловит блики свечей, а струящаяся и невесомая как тень юбка, лихо закручивается и путается в ногах ухмыляющегося мерзавца. Порхая по залу, я вижу, что отец, наконец, отлепился от новой пассии и наблюдает за нами, сузив глаза. Это жуть как радует, решаю себя не сдерживать.
Тягучее вступление рассыпалось в клавишных. Шаг, шаг. Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг. Музыка обжигает не хуже пламени, заставляя двигаться, кружиться, и успевать при этом следить за Фергусом.
Он как раз ловит мою руку и дёргает на себя. Я не успеваю ничего предпринять, а его ладонь уже обвивает талию и увлекает за собой. Танец становится опасным. Не столько в плане здоровья, сколько Я не знаю, как это объяснить.
Резко сменив направление, мерзавец шагает навстречу, а я вынужденно отшатываюсь. Он тут же ловит моё запястье и заставляет обернуться, взвинчивая невесомую юбку и снова прижимает к себе. Хмыкаю, опуская подбородок, и вот уже Фергус вынужден отступить.
Когда танец проводит нас близко к зрителям, я слышу восхищённый шёпот, гуляющий над головами. Отец выглядит злым, даже начинает о чём-то спорить с Марлой.
О,
да!
Значит, всё правильно. А как тебе такое, папочка?
В следующую секунду музыка вскрикивает особенно ярко, и я резко закидываю ногу на бедро Фергуса.
Камни на платье искрится так, словно его сшили из тысячи лоскутков пламенного золота. Я отталкиваю Фергуса и кружусь огненным смерчем. В последний миг, на финальном аккорде каблук моих туфель скользит, я оступаюсь и падаю. Прямо в распахнутые руки мерзавца.