Пять веков назад по указу царя на пологом лесном берегу поселилась сотня чубатых запорожцев-сечевиков, образовав сторожевой кордон, для отражения татарских набегов.
С той поры и стало зваться то поселение Казачьим.
Со временем сюда начал стекаться беглый крестьянский люд. Казаки, разбогатевшие на привольной царевой службе, пренебрегли таким соседством и дозволили ему селиться на противоположном каменистом берегу реки. Так появилась Горневка. А казачью сторону мужики прозвали Чубарями.
Испокон веку казаки с превосходством смотрели на бедных заречных соседей. До самой коллективизации в селе бытовали кулачные бои. Дрались стенка на стенку по церковным праздникам и просто так, при случае.
Потом Казачье получило еще одно имя колхоз «Искра». Люди начали работать сообща и драться стало как-то неудобно.
Уходили из жизни люди, уносили с собой последний дух вражды. И теперь, если и вспыхнет когда на Миро-новом мосту потасовка между мальчишками Горневки и Чубарей, то причина тут, конечно, не передел земли, а врожденная потребность померяться силами, показать свою удаль.
Петька Рябцев считался признанным кулачником. Это и определило его место среди сверстников. По негласному уговору чубарские мальчишки избрали его своим атаманом.
Тот чувствовал силу, но носа не задирал, не задавался. Правда, независим он был только на улице, а дома попадал под власть отца, человека спокойного и доброго в трезвом виде и жестокого в подпитии. Если Петька подвертывался под горячую руку Захара, то редко бывал за малую провинность небитым. Скользя по полу деревяшкой ногу потерял на гражданской войне Захар ловил мальца за ворот рубахи и давал ему затрещину. Заступиться за Петьку было некому мать умерла, а старшие братья воевали.
Сердобольные соседи хотели было определить паренька в детдом, но Захар так турнул их из хаты, что тех словно ветром сдуло.
Бесприютность, частая необходимость уверток от побоев сделали Петьку расторопным до дерзости, из любой беды вьюном вывернется. Он и друзей приучил драться, бить «кумполом», курить турецкую махорку-лапшу, по-кошачьи лазить на яблони в соседних садах.
Вот и сейчас у всей Петькиной ватажки карманы топырились, доверху набитые красными грушовками.
Берите, дяденька, яблоки, ешьте! угощал Петька усатого танкиста.
Подставили свои карманы и горневские мальчишки.
Не берите, у них одни зелепуки, сказал Петька.
Хоть зелепуки, да из своего сада. А у вас краденые, отпарировал главарь горневцев Валек Дыня.
Усач насторожился:
Так вин правду каже ворованные?
Петька запетушился:
Врешь ты, дыня прелая! Не верьте ему, дяденька!
Усач поверил и благосклонно принял Петькины дары.
А танка-то, гляди, как замазалась, закинул удочку Петька.
Тай, не к кумови на вареники издылы.
Мыть, небось, думаете?
А як же.
Мы тоже умеем мыть танки, подъезжал исподволь Петька.
Оце и гарно, пидсобляты мени будете.
А мы? просяще смотря танкисту в глаза, заикнулся было Валек.
Но у Петьки ухо востро.
Не подмазывайтесь не на вашей стороне танки, обдал он холодным взглядом Валька и добавил:
Хошь, давай поборемся? Одолеешь вам мыть.
Танкист с интересом следил за развертывающимися событиями. То ли представил себе в ту минуту оставленных на далекой Полтавщине таких же огольцов, а может, вспомнил и свое далекое детство. Часто ли на войне выпадают минуты такого вот безмятежного отдыха!
Валек Дыня смело принял вызов. Сложив яблоки в картуз и отдав его друзьям, он отошел подальше от танка, на мягкий ковер подорожника.
И вот противники сошлись. С сердитыми лицами, шумно сопя и отчаянно
работая руками, они минут пять взрывали землю босыми пятками. Каждый думал только о победе.
Вдруг Петька сделал выпад ногой и с силой толкнул Валька кулаком в грудь. Тот хватнул руками воздух и спикировал носом в муравьиную кочку.
С подножками не договаривались! загалдели горневцы.
И не успел Петька рта раскрыть, как получил с тыла здоровенную плюху по шее. Валек, оказывается, тоже жил не в ладу с рыцарскими правилами.
Семка, не раздумывая, вступился за своего командира. И вот уже на глазах у танкиста безобидная ребячья возня переросла в драку.
Усач только руками всплеснул, не зная, как прекратить баталию.
Брек! прогремел вдруг над дерущимися чей-то строгий голос.
Ребята расцепились. Перед ними стоял высокий командир, со шпалой на петлице.
Ай-яй-яй! Как некрасиво! Дудник! обратился он к танкисту. А ну-ка, воспитай их!
Слухаюсь, товарищ капитан! отозвался боец и споро затрусил к канаве, густо заросшей крапивой-жгучкой.
Ребятишки, не имея никакого желания воспитываться, прыснули во все стороны
Мишка шел с достоинством, тихо, боясь расплескать суп. Время от времени он украдкой заглядывал в котелок и тоскливо сглатывал слюнки.
Мишка! послышалось вдруг позади.
Тот обернулся. Это был Петька.
Ты что несешь? спросил он, хотя явно видел содержимое котелка.
Обед солдату, нашему постояльцу, с кухни.
Вкусный, небось?
У-у, еще какой!
А ты пробовал?
Нет.
Вот бы попробовать! и Петька вожделенно посмотрел на котелок. Мишка, давай чуть-чуть отхлебнем.