Мама на другом конце виртуального провода молчала. Их обычные споры по поводу музыки, роли мужчины в хозяйстве, и витания в облаках заканчивались всегда примерно одинаково.
И зачем? почти равнодушно спросила она, в который раз примиряясь с сыновней упёртостью.
А затем, продолжал чеканить слова Игорь, что должно быть в этой жизни хоть что-то для души, а не только для желудка или кошелька, И немного подумав, добавил:
Вот вы меня с Лоркой всё достаёте: дети, дети. Как, мол, хорошо. А что я этому ребёнку дам? Ну там, еда, одежда, школа это всё понятно. А вот в жизненном, духовном плане? Тоже буду его с детства настропалять «родись, учись, женись, работай, сдохни»?
Игорёк, ну у тебя всё крайности. примирительно прощебетала мама.
Ой, ладно, мам. Как обычно разговор зашёл куда-то не туда. Просто позвонил узнать, как ты. А по итогу только испортил тебе настроение. Ты прости меня, идиота. Но такой уж я.
Я не обижаюсь, сынок, как-то отстраненно ответила мама. И чуть помолчав, добавила:
Я всё понимаю. И Лариса понимает. Да только и ты пойми такова природа женщин. Мы земные, и нас только земное и волнует. Устроены мы так. А вы, мужики создания небесные, вас всю жизнь в небо тянет. Хоть в мечтах. А мы вас за шкирку, да на грешную землю. Подрезаем вам крылышки, она грустно усмехнулась, Вот вы и превращаетесь со временем из мечтателей и покорителей в скучных зануд с пивным брюшком. А нам и то хорошо лишь бы по хозяйству, лишь бы копейку в дом. А потом и самим с таким жить становится скучно. Так вот, сынок, жизнь-то устроена.
Игорь молча выслушал её монолог. Не ожидал он от матери услышать подобное. От кого угодно, но только не от неё.
Ладно, мамуль, давай не будем о грустном. Мне уже пора бежать
в метро, дома ещё куча дел. Давай я тебе ещё попозже наберу, если не поздно. Или завтра с утра?
Хорошо, Игорёк. Если не поздно. ответила мама и отключилась.
«Если не поздно». От этой фразы, от интонации, с которой мама её произнесла, у Игоря похолодело внутри. Да ещё этот мамин монолог о женской и мужской природе. О небе, крыльях, и грешной земле.
Если не поздно медленно повторил вслух Игорь, и уже про себя подумал: «Мама это произнесла так, как будто завтра никогда не настанет, как будто сегодня это всё, что у нас осталось, да и то закончится через несколько часов. И правда, булгаковщина в чистом виде. Аннушка уже разлила масло. Будущее предрешено. Уже ничто не изменить. Мистика.»
Но Игоря эта мистика уже так не забавляла, как несколько десятков минут назад. Наоборот, в его сердце вонзилась тонкая холодная игла.
2
Сейчас быстренько вылью в себя этот гуталин, и аллюром к метро.
А то ишь расслабился, разнюнился как кисейная барышня. В конце концов, потеря работы ещё не конец света. Найду получше. Или на те же деньги, но с меньшей занятостью. Глядишь, для музыки времечко выкраиваться будет.
А Лариска Ну, вольному воля, как говорится. Знала ведь, с кем связывалась. Барышня видная, найдёт себе более подходящего. Семьянина прирожденного, блин. А не раздолбая-музыканта-недоучку-сисадмина .
Как поется в песне «И если есть в кармане пачка сигарет». Кстати, блин! Сигареты! он полез в карман и достал мятую пачку Кэптэн Блэк, Последняя! Да что ж за непруха такая! Ладно, у метро куплю.
Игорь в несколько глотков осушил почти полбанки пива, уже почти не морщась, но и без малейшего наслаждения.
Всё-таки, подумал он, тёплый Гиннес лучше тёплого «Очковского», ха-ха! он определённо захмелел. Да и недавний наплыв дурных предчувствий сдуло словно ветром.
Он собрался уходить, решив, что допьёт пиво по дороге к метро, заодно и прикончит последнюю сигарету. Поставив недопитую банку рядом с собой на лавочку, он торопливо разглаживал пиджак на коленях.
Так-с! Мобильник не забыть убрать в карман, а то ещё оставлю на лавке. Нет уж, не видать сегодня такого бонуса местным дворникам! деловито бормотал Игорь себе под нос, Сигарета, зажигалка? Вижу.
Пачку в урну, сигарету в рот, зажигалку в руку. А, сперва сумку с ноутом отряхнуть. Зря на землю поставил, испачкал, да и спереть могли.
Он встал, перекинул пиджак через руку, потянулся к недопитой банке Гиннеса, как вновь почуял холодную иглу в сердце. Что-то заставило его обернуться.
Вроде всё то же самое аллея, лавочки, прохожие.
Прохожие. Игорь медленно сел на место и повернул голову направо, туда откуда пришёл сам не более часа назад.
Среди всё той же разношерстной публики, вяло прохаживающейся взад и вперёд по алле скверика, мигом протрезвевший взгляд Игоря отчётливо различил человека, с виду не отличавшегося от остальных, но всё же выделявшегося на их фоне непонятным Игорю контрастом.
Обычный, казалось бы, человек. Среднего роста, средних лет, короткая причёска, в обычной одежде: чёрные джинсы, чёрная майка с длинным рукавом, простые чёрные кроссовки.
Весь в чёрном. Летом, в жару. Странно? Не особо. Многие так одевались, предпочитая нелепый китч телесному комфорту. Игорь этого не понимал, хотя и признавал, что некоторый шарм в этом, возможно, есть.