Вербинский Михаил Васильевич. Зенитные залпы
Урок мужества. Вместо предисловия
С тех пор как рассеялись над Сталинградом черные тучи, прошло немало лет
Пассажирский самолет пересек широкую пойму тихого Дона, пролетел близ Цимлянского моря. Не стало клубившейся внизу громады облаков, и над Волгой, к которой приближался воздушный корабль, было голубое, чистое небо. С высоты полета угадывались протянувшиеся вдоль реки кварталы большого города. Светились белизной островки зданий, темнели массивы садов и парков.
Город отмечал знаменательное событие тридцатилетие Сталинградской битвы. Из разных концов страны прибывали гости самолетами, поездами, автобусами, теплоходами.
Гости города уже пожилые люди, с боевыми орденами и медалями, радостные, возбужденные. Это ветераны войны, защитники Сталинграда, участники жестокого сражения на волжском берегу. Вместе с гостеприимными волгоградцами они направились на предприятия, в учебные заведения. Многие ветераны торопились в Тракторозаводской район, в Спартановку.
Спартановка тоже в кумачовом наряде. «Горячий привет героям боев войнам-зенитчикам!» гласят слова, написанные на красном полотнище, что на здании спартановской средней школы. Перед ее фасадом курчавые деревья, пламенеющие цветы на клумбах. В скверике собралась группа убеленных сединой фронтовиков. Все больше и больше становится круг ветеранов. Голоса приветствий, смех, шутки. В скверик торопливой походкой направляется невысокий коренастый человек. Худощавое его лицо взволновано. Это Иван Новицкий. Он прибыл с Украины вместе со своим сыном Юрием.
Хлебороб идет! Иван Александрович! С Подолии приехал!
Да не один с сыном!
Здравствуйте, дорогие однополчане! громко воскликнул Новицкий, счастливо улыбаясь.
К нему порывисто шагнул высокий, подтянутый мужчина с орденом Красного Знамени на пиджаке.
Давненько не виделись с тобой, Хлебороб! в один дух выпалил Николай Манухин, бывший комиссар зекитно-артиллерийского полка, приехавший на эту встречу с Северного Кавказа. Обнялись, расцеловались ветераны. На лице Манухина забегали веселые морщинки, и лучистый свет лился из его улыбчивых голубых глаз.
Николай Афанасьевич, комиссар наш фронтовой! весело произнес Новицкий. Рад был нальчицким письмам! В гости на Подолию, надеюсь, приедете?
Надо приехать, надо! подтвердил Манухин. И едва он выпустил из объятий подолянина, как того сразу обнял Николай Скакун, совершивший путь к Волге из Киева.
Ишь, каким стал комбат четвертой, негромко гудел Новицкий. Был тоненький, худощавый, а теперь как раздался в плечах! Погоны полковника! Молодец, хвалю за успехи!
И тут же перед Николаем Скакуном вдруг появился высокого роста, осанистый человек в темном модном костюме. Встал навытяжку.
Товарищ полковник! Товарищ комбат! Старшина четвертой батареи прибыл в ваше распоряжение!
Вольно, товарищ старшина! с добродушной улыбкой ответил Скакун и крепко пожал руку Морозову. Где же трудишься?
Волга меня приворожила. И теперь под ее крутыми берегами есть склады, которыми ведаю как начальник ОРСа речного порта.
Подошли еще трое, прибывшие из молодого города Волжского, фронтовые подруги-зенитчицы: Елена Арестова, Клавдия Труш, Анна Яковлева. Им навстречу бросилась львовянка Ангелина Ясинская
Из остановившегося такси выходит Левон Акопджанов. К нему поспешил Иван Новицкий. Обнялись крепко, как родные братья.
Ты, может быть, на «Волге» из самого Азербайджана, горная душа?
Да нет, прилэтел, с акцентом отвечает кавказец. Черные его глаза светятся радостным блеском. Он тепло здоровается со всеми, приговаривая: Сто лэт жизни, дорогой! Сто лэт жизни, дорогая!
И вот волгоградка Римма Давыденко, немало сделавшая,
чтобы организовать такую встречу однополчан, объявляет:
Тише, друзья! Комиссар говорить будет! Все притихли, устремив взгляды на Манухина. Николай Афанасьевич снял шляпу, приподнял руку.
Дорогие однополчане! прозвучал по-прежнему зычный голос, а темные широкие брови теснее сдвинулись к переносице. Мы с вами находимся на священном волжском берегу, где в сорок втором стояли насмерть. Разрешите мне по праву бывшего комиссара полка произвести боевую перекличку зенитчиков, отличившихся в сталинградских боях.
Пожалуйста, просим! зашумели голоса. Манухин поднес к глазам список однополчан, начал читать.
Старший лейтенант Новицкий!
Старший лейтенант в отставке Новицкий прибыл на боевую перекличку! послышалось в ответ.
Старший лейтенант Скакун! объявляет Манухин.
Полковник Скакун прибыл!
Прошу извинить, звание я назвал по военному времени, пояснил Манухин и продолжал перекличку.
Старший лейтенант Даховник!
Погиб смертью храбрых в боях за Родину! пен слышалось в ответ.
Капитан Косырев!
Погиб смертью храбрых
Ефрейтор Ангелина Ясинская!
Ясинская прибыла на боевую перекличку! проз звучал женский голос.
Сержант Доценко!
Погиб смертью храбрых
Манухин называл фамилии фронтовиков, а в ответ звучало:
«Я!», "«Прибыл!» или «Погиб смертью храбрых»
Многих унесли суровые бои. Но собравшиеся на боевую перекличку ветераны помнят о своих павших одно* полчанах, с гордостью называют их имена.