Плавал запах «Соtу». Она должна была танцевать на руках между свечей. «Франсуа», вздохнула Камилла. Ей немного нездоровилось, и поэтому она чувствовала себя сентиментальной. Потом она встала и принялась массировать икры на своих крепких ногах. Пролетели воспоминания деревня, где она жила в детстве в одном доме с Франсуа. Директор цирка. Первый покупатель с квадратным пенсне на толстом носу и короткими склизкими пальцами. Короткие склизкие пальцы ощупывали ее ноги и поднимались выше. Она хотела закричать, но кричать было нельзя. Затем Дюверье и ее отвратительные обязанности в кафе Синей Обезьяны. Они надеялись заработать денег. Но у Дюверье накопились их векселя, и пришлось Франсуа ехать в Африку за обезьянами. Он плакал у нее в комнате, он что-то предчувствовал, но надо было ехать, чтобы освободиться от Дюверье. Судиться с ним было невозможно; он был приятелем Пуанкаре и развлекал господ из «Аction Française », заправлявших всей Францией.
«Дюверье! подумала Камилла. Он сейчас зол, как зверь». Исчез Креве, партнер Камиллы в ее гнусной роли, нет известий об экспедиции.
Из зала донеслись
звуки тамтама. Камилла расправила плечи и вышла. Сегодня ей предстоит танцевать на руках между шести свечей.
У двери ее встретил Дюверье: как всегда, в бархатном пиджачке, в кружевном воротнике, с седыми кудрями артист своего дела.
Через полчаса я вам кое-что расскажу. А теперь идите!
Через полчаса! Значит, он получил телеграмму и почему-то не хочет ее показывать. Ох, что случилось? Камилла покачнулась, постояла с минуту и вышла в зал. Слюнявые старики с обвисшими губами и кадыками задвигались в креслах это были хозяева Франции, некоронованные короли, члены Аction Française. Каждого из них она знала, знала каждое пятнышко на их раздутых животах, покрытых сейчас белоснежными пластронами. Она не заметила, как закончила танец и оказалась в своей комнате. На ноге что-то саднило, видимо, она обожглась о свечу. Нужно что-то сделать, намазать, но руки не поднимаются.
Франсуа! Ей было нехорошо и она становилась все более сентиментальной.
Тихонько дрогнула дверь. Камилла приподнялась, оперлась на руку. Напряженно ждала. Что такое? Почему Дюверье не входит? Дверь тихо скрипнула и стала медленно отворяться. На лбу у Камиллы выступил холодный пот. Она вспомнила историю с обезьяной, ворвавшейся в комнату, где она была с Лейстоном.
Кто там? воскликнула она неестественно звонким, напряженным голосом.
Дверь распахнулась и на пороге появился жгучий и похожий на парикмахерскую куклу брюнет с сочными полными губами.
Креве, ахнула Камилла. Ты до смерти испугал меня, подлец! Где ты был? Дюверье ищет тебя и совсем разозлился.
Молчи, женщина! Плевал я теперь на твоего Дюверье.
Креве вытащил браунинг, подошел к Камилле, поцеловал ей ногу и сел на скамеечку лицом к двери.
Ты слышала, что большевики отравили полицейских? Так вот, это не большевики, а мой патрон. Завтра мы уезжаем в Россию. У него денег больше, чем у Дюверье. Хочешь, поедем с нами.
Пошел вон! сказала Камилла.
Креве сдавил ей ногу. Она дала ему пощечину.
Пошел вон! прошептала она. Не то я закричу, и тебя арестуют.
Креве с яростью посмотрел на нее и, крадучись, вышел.
Камилла откинулась на спинку дивана она чувствовала себя разбитой. Франсуа! Как давно они не были с ним в Булонском лесу. Там, у рощицы, сейчас сумерки но почему такой туман? Франсуа еще не пришел. Пусто.
Пробежала какая-то лошадь без хозяина. Почему она такая полосатая, словно накрашенная? Она видела таких в какой-то книге. Душно, парит. Туман.
Вот и Франсуа: он идет тяжело, как будто ноги его с каждым шагом погружаются в землю. Остановился, она хочет броситься к нему и не может она привязана к дереву. Что-то жжет, она видит, как огромная уродливая муха жалит ее в ногу, еще одна, десятки, сотни. Они ползают по рукам, по груди, по лицу
Что же Франсуа? Он протягивает руки, идет все медленнее, его ноги все глубже уходят в землю. Он близко, на лице ужасное выражение смертельной тоски, он протягивает руку, уходит все глубже в грязь, по колени, по плечи. Дикий крик, и все исчезает в грязи
В комнату вошел Дюверье. Камилла билась на кровати в лихорадке. Зубы ее беспрестанно стучали, как пулемет.
Слушайте! сказал Дюверье. Слушайте, повторил он. Я получил телеграмму из Либервиля!
Что такое? визгливо воскликнула Камилла. Где Франсуа?..
Креве шел по улице, завернувшись в широкий плащ. Не хочет эта шлюха с ним ехать, и не надо. Найдутся лучше.
Он едет в Советскую Россию с паспортом на чужое имя, с хозяином, у которого денег без счета и еще больше.
Ему и вправду надоело заведение Дюверье. Сперва пришлось трудно. Креве вспомнил, как он, кавалергардский офицер, полка Ее Величества Императрицы Марии Федоровны ротмистр, шатался по Парижу, не имея куска хлеба, не имея франка на женщину.
Дюверье предложил ему выгодные условия. Он должен был раздетым делать комбинацию с обезьяной, а господа из «Аction» смотрели на это в окошко и, распалившись до крайности, брали Камиллу. Работа была для кавалергардского офицера нетрудная и даже приятная.