Врун и Мышонок В детстве мама пела ему колыбельную про мышонка, которого приходили качать и тетя лошадь, и тетя жаба. Про маму он вспоминал редко. В трактирах и тюрьмах нечасто услышишь эти два коротких слога, от которых к горлу подкатывал ком и перехватывало дыхание. Отчим отвез маму на другой край земли, когда Врун стал бродягой. Будто кругосветное путешествие вылечит от тоски по единственному сыну. Сам Врун мышей не любил, хотя и слышал, что они не глупее крыс, и терпеливые заключенные их дрессируют. Даже учат записки носить из камеры в камеру. Впрочем, он их и не боялся. Другое дело крысы злобные хитрые и очень живучие звери, и у них есть свои королевы. Великий Сказочник ошибался в половой принадлежности тварей, напавших на зачарованного героя. Вот удивительно устроен мозг: после последней отсидки, где его нещадно колотили сначала фараоны, а потом сокамерники, он забыл, как играть в простого подкидного. Сказки же помнит. Кличка Врун ему досталась еще в детстве, когда, начитавшись книг, он выходил во двор и пересказывал их дворовым детям. Те, что помладше, верили в его россказни, а те, что постарше били. Отчим оказался прав: книги не довели Вруна до добра. Он вырос бездельником и бродягой, не умеющим ни жить, ни выживать. Про мышей ему вспомнилось не зря: так теперь зовут его напарника. Мышонок мальчишка лет семи, худой, юркий, с серой от недоедания и курения кожей, шел рядом и посвистывал. Это был хорошо обученный форточник, доставшейся Вруну в наследство от умершего в тюрьме вора-домушника, за которым он ухаживал в тюремном лазарете. window.yaContextCb.push(() => { Ya.Context.AdvManager.render({ "blockId": "R-A-435267-33", "renderTo": "yandex_rtb_R-A-435267-33" }) }) Закон был суров ворам рубили руки. Причем не важно, украл он яблоко или шкатулку с золотом. Но на улицах не прибавлялось калек-попрошаек, потому что выжить после такой совсем не добровольной ампутации удавалось не многим. Вот и домушник умер, но успел шепнуть адрес своего логова и имя напарника. И оставил кое-какое имущество. По неписанным воровским правилам никто не смел отобрать даже у никчемного бродяги такое вот наследство. Парнишка же не повторит судьбу Вруна: он уже с малых лет при ремесле, ведь воровство тоже работа, потруднее и поопаснее других. И хоть современные дети больше книжек любят синематограф, Мышонок вырастет нормальным мужчиной. И Врун уж точно никогда не расскажет ему историю о благородных разбойниках, раздающих все бедным. Врун сидел за бродяжничество, а когда не отбывал наказание, то за еду и кружку имбирного пива рассказывал прочитанные или придуманные истории. Мальчишке же еще рано пить трактирное пойло, да и от тюремной баланды остались в организме одни воспоминания, поэтому пришлось идти к тетушке Мару, скупщице краденого. Кроме ребенка, наследство включало теплый фрэнч, почти новый, и папиросницу из непонятного желтого металла. Не золото точно, и не латунь, и не медь. Вещица вроде легкая, но даже гвоздем не получалось поцарапать. Мальчишка клялся, что прежде ее у напарника не видел. Мышонок успел стащить с прилавка уличной торговки пирожок и теперь вприпрыжку добежал до бродяги. Уф, догнал! радостно сообщил, протягивая Вруну кусок пирога. От сдобы пахло мясом, но от начинки только запах и остался. Мальчишка боязливо вжал голову в плечи, видно, ожидая подзатыльника за жадность. Твоему напарнику за это отрубили руки, приврал для острастки Врун. Кушай сам. Толстая Бася добрейшая тетка! И так бы угостила, просто товарок опасается. Заклюют, пояснил мальчишка, в два укуса доел пирог и сыто икнул. Так, под его писклявое икание, и добрались до дома барахольщицы. Врун позвонил в висевший на шнурке колокольчик. Много раз его срезала местная голытьба, но всегда потом возвращала на место: у тетушки Мару ходили в покровителях самые коронованные воры. Небольшого росточка женщина, не старая, но и не молодая, открыла дверь так быстро, будто ждала их визита. Закутанная до глаз в цветастую шаль, она казалась толстой из-за множества юбок, надетых одна на одну. Мару впустила их, но не дальше коридора. За френч дала три монеты, а папиросницу сначала попробовала на зуб, потом поддела ногтем, но открыть не смогла. Тогда достала из-за пазухи перочинный нож. Ее усилия оказались тщетны, поэтому скупщица вернула поломанную вещь Вруну. Все, проваливай!
Мальчишку оставь, строго приказала она.
Это теперь мой напарник, не особо уверенно ответил Врун.
Тетушка хрипло засмеялась.
Напарник пиво лакать? Дам золотой. Пику ищет такого вот худышку, его-то недавно упал с пятого этажа.
Наверняка от голода голова закружилась, встрял в разговор Мышонок. Всем известно, какой Пику жмот, морит напарников голодом!
Барахольщица отвесила мальчишке оплеуху
Молчи, когда взрослые говорят!
Врун заслонил напарника своим тщедушный телом.
Он не продается. А о делах наших еще услышишь! Вернее, сама увидишь, когда золото принесем.
Сказал он это лишь бы отвязаться. Какое золото? Их с мальчишкой в чистые кварталы не пустят, а по окраинам, кроме платьев да сюртуков, и взять нечего. Разве что сапоги или ботинки высоко ценятся.