Раннее-раннее утро. Уже достаточно светло, хоть солнце еще не взошло. Прохладный ветерок развевает длинную шелковистую бороду доблестного магистра.
Сигнальные костры и черные дымы по всему острову. Приближение противника не осталось незамеченным, потому-то сейчас магистр и стоит в золоченых доспехах под малиновым табардом с белым крестом на высоком холме близ старенькой византийской церквушки под сенью старых прославленных знамен ордена и своего личного штандарта.
А в это самое время орденские воины, по пояс в воде, сжимая в руках мечи и копья, готовятся препятствовать высадке турецкого десанта на остров. Безрассудно и бесполезно. Но им не объяснишь, не прикажешь. Слишком долго ждали нападения несколько лет напряженного ожидания, и вот наконец враг явился. Люди сами рвутся в бой.
Бесстрашный приор Рудольф Бранденбургский выставил свою легкую конницу в надежде мощным налетом сбросить десант в море, как он недавно сделал при Фанесе Но тут другое дело. Их слишком много! Рудольф хочет опробовать одну свою новину: легкие пушчонки на телегах, перевозимых конями Был бы прок, если б эта артиллерия стреляла почаще, то есть меньше тратила времени на перезарядку
орудий, но пока это недостижимо
Понять, что творилось в душе великого магистра, просто и в то же время сложно. Опыт и собственные глаза убеждали его в том, что ордену и острову предстоит тягчайшее испытание, которое мало надежды перенести но, с другой стороны, разве все эти годы, когда он был и просто орденским инженером, и затем главою ордена, не готовился он к этому моменту?.. Кто лучше него знает все сильные и слабые места ордена, его твердынь и людей, чтобы в сей грозный час попробовать отстоять этот последний бастион христианства на пути исламской лавины?.. Окажись на его месте иной человек сможет ли он справиться с этой задачей лучше него, дОбюссона? Нет, хвала Господу, что Он соизволил возложить бремя сего нелегкого испытания на его, дОбюссоновы, плечи. Он сделает все возможное и невозможное для того, чтобы победить или погибнуть с честью и максимальным вредом для врага: как рыцарь он не переживет гибели ордена и падет вместе с братьями на его руинах. Это даже не обсуждается. Чем больше врагов тем больше славы. Ну и еще одна грань дела наконец-то кончились года бесконечных нервов, беспрестанного ожидания: вот он, враг, перед тобой, и все ясно и понятно: теперь или ты его, или он тебя. И все, что сделано за все эти месяцы и годы не напрасно. Хорошо, что ему поверили и рыцари, и жители и подчинились жестким условиям подготовки к осаде, пожертвовав многим имуществом, святынями, а кое-кто и жизнями. Время наконец-то показало, что он был прав Но это пламенное воодушевление сменялось горьким отчаянием при осознании того, сколь многое еще оказалось несделанным, непродуманным, но даже и не это главное сколь много унесет жизней предстоящая борьба Нет, иоанниты всегда к этому готовы, на то они и воины, и монахи одновременно, чтоб безропотно положить свои жизни к ногам Спасителя за Его веру и Церковь Но все равно их жалко. Сколько их падет во цвете лет, сколь много зрелых мужей отойдет к Господу и уже не передаст своего опыта новым бойцам! А мирное население? Франки, греки, евреи Им страдать от вражеских ядер и стрел, погибать под руинами своих жилищ, гореть в огне, переносить муки возможного голода и все для того, чтобы последние из них пали жертвами османской дикости и ярости А дети, отроки и отроковицы, связанными вереницами пойдут на невольничьи рынки тешить восточное сластолюбие или воевать за ради славы и прибыли султана
Как никогда остро почувствовал дОбюссон свою ответственность за все это. Позор несмываемый и проклятье, если он не приложит все силы для того, чтобы этого не было! И его рука судорожно сжала рукоять древнего меча благословения предков.
Великий магистр хмуро оглянулся на своих спутников. Все, кто из ордена, облачены, согласно древнему уставу, в боевые малиновые одежды, дабы не смущать ни себя, ни соратников льющейся из ран кровью.
Пылкий лейтенант Фабрицио дель Каретто так и готов ринуться в бой, яростно сверкая очами. Родной брат магистра, виконт Антуан де Монтэй, прищурившись, верно, пытается хоть примерно исчислить силы приближающегося к берегу врага Старый орденский знаменосец Гал-лардэ, тяжело дыша, уже еле держит древко главного орденского штандарта, но он никому не уступит этой чести и скорее умрет, нежели передаст боевую святыню кому иному в сей грозный час Однако не должно пасть знамя ордена иоаннитов пред врагом, и если предательница-немощь или вражье железо разожмут старый кулак, священную хоругвь подхватит коадъютор.
Взирают на свое рыцарство с орденских знамен святые покровители иоанитов Господь Иисус Христос, Богоматерь и Иоанн Креститель. "Столп" Германии, старый богатырь Иоганн Доу, задумчиво гладит длинную седую бороду, пристально глядя на турок, тоже не против схлестнуться с ними в рукопашной, хоть не показывает это, как молодой Фабрицио.