Серёжа захлопнул тетрадь, встал. Неожиданно его глаза встретились с глазами шимпанзе. На ярком, красочном плакате, что висел над письменным столом, она рекламировала новый суперпылесос. Серёжа сел на стул, тихо вздохнул и снова открыл тетрадь.
Мы сейчас
Славка Пузырёв и Валера Белкин стояли под деревянным грибом песочницы и поджидали Ленку.
Мухина, как видно, не торопилась. Может, пережидала дождь. А может, это ребята пришли слишком рано.
Я пойду-у? поканючил Белкин.
Что ты! испугался Славка. Сейчас Ленка придёт, все вместе и двинем.
Ты влюбился ты и гуляй с ней! ныл Валера. А мне уроки делать надо!
Наконец из подъезда показалась Мухина.
Пузырёв деловито ощупал туго набитые карамелью карманы: для Ленки целый килограмм припас!
Здравствуй, Лен! А мы тебя заждались. Айда в парк! выпалил он.
Знаешь, Пузырёв, загадочно произнесла Мухина, ковыряя носком кроссовки песок, у нас тут с Белкиным дело. Валер, можно тебя на минутку? И она потянула его за рукав.
Белкин недоуменно пожал плечами и нехотя тронулся следом.
Вы куда? забеспокоился Славка.
Мы сейчас пообещала Мухина, сворачивая за угол дома.
Пузырёв развернул конфету, сунул за щёку и приготовился ждать.
Белкин едва нагнал спешащую к остановке Ленку.
Какое дело, Мухина?
Узнаешь, неопределённо ответила она и вдруг крикнула: Бежим!
И Белкину ничего не оставалось, как припустить следом.
Двери трамвая с шумом захлопнулись за их спинами.
Куда мы? отдуваясь после бега, спросил Валера.
В парк! развеселилась Мухина.
Как в парк? опешил Белкин. А Славка? Мы же все вместе собирались
А зачем он нам? удивилась Ленка. Мы и вдвоём неплохо проведём время.
Но ведь Славка нас ждёт, демонстрировал свою бестолковость Белкин.
Подождёт, подождёт и уйдёт, отмахнулась Ленка.
Ну, Мухина, ты даёшь! изумился Валера. Славка ведь, того ну, то есть это нравишься ты ему.
Так это я ему, а не он мне. И Мухина весело рассмеялась.
Небо
ненадолго очистилось от туч. Выкатилось скупое осеннее солнце.
Пузырёв ждал. Карманы наполовину опустели. Лёгкий ветерок слегка шевелил рассыпанные по песку карамельные фантики.
Сейчас, сейчас они придут, убеждал себя Пузырёв, отправляя в рот очередную конфету.
Карусельные зонтики то рвались в небо, то стремительно неслись к земле.
Ленка хохотала и визжала как ненормальная. Вскоре и Белкин заулыбался.
А потом в полумраке видеозала было шоколадное мороженое вперемежку с вампирами, привидениями и прочей нечистью.
После фильма вышли на улицу. Смеркалось. Снова моросил дождь.
Они проехали несколько остановок в просторном аквариуме трамвая. Валера сошёл первым, обернулся и подал Лене руку. Так и дошли до её подъезда, крепко держась за руки.
Мне пора, проговорила Мухина и, привстав на цыпочки, быстро чмокнула Белкина в щёку. Пока!
Пока растерялся тот, чувствуя, что краснеет.
И тут под грибом песочницы Белкин заметил Пузырёва. Он стоял всё так же, прислонившись спиной к столбу.
Валера подошёл.
Слав, ты чего здесь? испуганно спросил он. И вдруг увидел, что вся песочница усыпана фантиками. Ты что, все конфеты один съел? не поверил Белкин. А мы это и, не зная, что сказать, умолк.
Гад ты, Валерка! И Пузырёв со злостью выплюнул недоеденную карамель. Ещё в третьем классе надо было тебе накостылять, когда Танька вместо меня с тобой переписываться стала! Пальцы его собрались в кулаки. Я пожалел. А ты А-а! И он, махнув в сердцах рукой, поплёлся прочь.
Славка! Я тут ни при чём! попытался защититься Белкин. Разве я виноват, что они сами прошептал он в пустоту тёмного двора.
Свет фонаря радугой переливался в каплях воды на разбросанных карамельных фантиках.
Моросил осенний мелкий дождь.
Записка
Зря ты не подписываешься, прошептал Карпухин Марочкину. Так она никогда не догадается от кого.
Ничего, поймёт! отмахнулся Марочкин. Когда она оборачивается, я смотрю на неё ОСОБЕННЫМ взглядом. И он показал, как это делает.
От такого взгляда и без того взъерошенные волосы Карпухина встали дыбом.
Я бы не понял, честно признался он.
Конечно, Марочкину хотелось поставить подпись в записке, но он опасался, что она попадёт в руки учительнице или, что ещё хуже, кто-нибудь из одноклассников не вытерпит и прочтёт. Его же засмеют!
Вот Карпухин другое дело. Карпухин ДРУГ! Он хоть и презирает девчонок, но потешаться над Марочкиным не станет.
Наконец записка добралась до адресата. Миронова, украдкой поглядывая на учительницу, быстро развернула её.
Ну что там? сгорая от любопытства, спросила подружку Любочка, стараясь заглянуть через плечо. И две косички её приподнялись.
Опять то же самое, кисло ответила Миронова.
Под пронзённым стрелой сердцем красным фломастером горели слова:
Я тебя люблю! А ты?
Карпухин вдруг почувствовал, что глаза его сами собой вытаращиваются и, как у Марочкина, лезут на лоб. И ничего с этим нельзя поделать.
Три дня назад, когда Миронова получила первую записку, Любочка сказала:
Счастливая ты,
слёзы. А ты тут как тут. Сунешь ей платок и скажешь: «Я Скворцов, а ты кто?» Вот и познакомитесь.
Приближались сумерки. Скворцов с носовым платком наготове ходил вдоль раскатанной дорожки. Он то негромко повторял: «Я Скворцов, а вас как зовут?», то молча ругал себя за то, что связался с Тарасовым.