Эй, вы! Выходите, поговорить надо! свистнул я им.
Наружу вынырнули две наглые физиономии одна веснушчатая, вторая с пожелтевшими от табака зубами.
Ты чего тут разорался, Семёнов? Храбрецом себя возомнил, раз от старухи сбежать сумел? они оба хрипло расхохотались.
Сейчас и проверим, кто из нас храбрый, усмехнулся я. Спускайтесь, сейчас вам рожи начищу!
Они переглянулись, не сразу поверив моим словам. Но, затушив «Беломорканал», сползли вниз, спрыгнули на землю и закатали рукава выцветших ковбоек.
Тебе что, Сенька, жить надоело?
При чём тут жизнь? я холодно улыбнулся. Вы, видимо, за убийство в тюрьму загреметь захотели? Так нельзя, парни, молодые ещё. Я просто предлагаю по-спортивному всё решить. Поставлю вам пару фингалов и отпущу, чтобы больше глупостями не занимались и старушек не обирали.
Жека, глянь, Семёнов-то вообразил себя бойцом, ухмыльнулся желтозубый.
Телосложение у меня, конечно, не как у тяжеловеса, но я прекрасно помню всю технику и думаю, что с таким набором мышц с этими двумя как-нибудь справлюсь. Я тоже закатал рукава своей клетчатой рубашки и даже успел
сделать быструю разминку, пока Жека с Кириллом растерянно переглядывались.
Ну что, воровать у бабушек больше не будете? Или будете? Отвечайте!
Ты вот сейчас где стоишь, там и ляжешь, харкнул на землю желтозубый Кирилл.
А мне стало смешно вспомнил, сколько раз в прошлом отправлял всех соперников в нокаут. У меня ни одного поражения не было, а противники попадались непростые и именитые. И теперь мне какой-то сопляк-курильщик угрожает! Хотя сам я тоже не во взрослом теле, но знания и опыт никуда не делись. И этот бедолага даже не догадывается об этом.
Если сказал, то делай! поторопил я его.
Он ухмыльнулся и двинулся на меня вместе с Жекой, а конопатый выдал.
Ну чё, Сенька, щас мы тебе бока намнём, чтоб не умничал!
В прошлой жизни я бы просто развернулся и ушёл. Но тут, в теле семнадцатилетнего пацана, кровь закипела к тому же мы с ними одного возраста. Да и нельзя в деревне слабину показывать заклюют.
Ребят, вы чего? Двое на одного? я отступил на шаг, принимая стойку. Тело само вспомнило левая нога чуть вперёд, вес на носках, кулаки прикрывают лицо.
Гляди-ка, Жека, он, похоже, сам уже струсил! Кирилл замахнулся своей лапищей.
Удар пошёл широкий, деревенский я его за версту увидел. Нырнул под руку и тут же коротким джебом в солнечное сплетение. Результат не заставил себя ждать Кирилл охнул и согнулся пополам.
Ты чё творишь Жека кинулся на меня, размахивая руками, словно ветряная мельница.
Я сделал шаг в сторону, пропуская его мимо себя, и легонько подтолкнул в спину. Жека, не ожидавший такого манёвра, полетел лицом прямо в траву.
Ах ты, гад! Кирилл уже отдышался и снова ринулся на меня.
На этот раз он замахнулся правой, но я поставил блок и провёл классическую двойку левой в корпус, правой в челюсть.
Не в полную силу, конечно, но Кирилл всё равно осел на землю, глядя на меня ошарашенными глазами.
Ты где так научился? прохрипел он, держась за челюсть.
Жека тем временем поднялся и был взбешён до предела.
Убью, гад!
Он бросился на меня сзади, но я развернулся и встретил его апперкотом. Глаза его закатились, и он снова рухнул на траву.
Слушай, Кирилл, я подошёл к его товарищу, протягивая руку, хватит глупостями заниматься. Воровство путь в никуда. Так и загубите свои жизни, парни. Вон, в колхозе работы полно, платят прилично.
Кирилл смотрел на меня с недоумением, но руку не принял и поднялся сам. Я же просто пожал плечами и побрёл домой, как ни в чём не бывало. Странная штука жизнь Вроде и не стремился я снова стать молодым, а вот поди ж ты и силы есть, и опыт прошлой жизни при мне. Может, в этот раз всё сложится иначе?
Ноги сами привели меня к дому. Захожу в нашу избу, а там всё как прежде (воспоминания всплывали на ходу) половицы скрипят, печка пышет жаром. Мать у стола картошку чистит, руки в земле, фартук застиранный, но опрятный. На стене ковёр с оленями, гордость семьи, батя его купил, когда премию на ферме получил. Рядом телевизор «Рубин-714», самодельная антенна из проволоки торчит, а на нём фотокарточка, где я ещё мальчишкой в пионерском галстуке.
Изба наша небогатая, но добротная. Две комнаты да кухня. Во дворе стайки со скотиной, баня по-чёрному, огород соток пятнадцать. Живём как все в нашей Берёзовке. Только я порог переступил, а батя уже тут как тут. Здоровый, словно медведь, в майке-алкоголичке, руки в мозолях, на плече полотенце.
Явился, голубчик! гаркнул он. Где пропадал до сих пор? У Витьки Косого небось опять в шашки резался?
Да я это на речке был, мямлю я, ещё не привыкнув к своему новому отцу в этой жизни.
На речке он был! передразнил батя. А в стайке кто управляться будет? Свиньи не кормлены, корова мычит! Скоро в училище поедешь, а с хозяйством справляться не научился!
Не кричи ты на него, Пётр, вступилась за меня мать в белом платочке. Сейчас поест и пойдёт.
Какое поест батя аж побагровел. Сначала дело, потом еда! Не соберём его в дорогу, если так дальше пойдёт.
Я стою как громом поражённый. Военное училище? Опять В прошлой жизни отец тоже меня в военное пихал. И что теперь? Я здесь, в восьмидесятых, и всё по новой?