Давайте я зайду в магазин, вызвался помочь Мэтьюз. Меня звери не знают, и я без хлопот куплю канарейку.
Он взял у доктора деньги, вошел в магазин и через минуту вернулся. В руке он держал закрытую бумагой клетку.
Вот ваша певунья, сказал он и протянул клетку доктору.
Спасибо, Мэтьюз, поблагодарил его доктор. А теперь нам пора домой. Теодора и Крякки небось уже ждут нас к ужину.
Когда доктор Дулиттл возвратился в свой фургон, он первым делом снял бумагу с клетки. Затем он долго разглядывал сидящую внутри птицу. Наконец он захохотал:
Ха-ха-ха! Мэтьюз, поди сюда! Кого ты нам купил?
Птицу, ничуть не смутился Мэтьюз. Продавец сказал мне, что это зеленая канарейка.
Конечно, это зеленая канарейка, не стал спорить доктор. Но продавец всучил тебе самочку, а самочки, кик известно, не поют. У канареек поют только самцы.
Может быть, и так, господин доктор, оправдывался Мэтьюз, Но та, которая пела, стоила пятьдесят шиллингов, а вы дали мне всего три. И то, думаю, слишком дорого за такую пичугу. Хорошего голосистого петуха можно купить всего за шиллинг.
Доктор только улыбнулся в ответ. Он не мог сердиться па Мэтьюза Магга за то, что тот купил птицу, которая не умела петь. Как-никак последние три шиллинга были потрачены не зря на них купили свободу маленькому живому существу. Тем более что неизвестно, сколько еще пришлось бы томиться канарейке в зоомагазине, ведь люди охотно платят деньги только за певчих птиц.
После ужина доктору пришлось заняться цирковыми делами. Вернулся он поздно и устало рухнул на стул. Тут же на него насела сова Бу-Бу, которая прекрасно знала арифметику и ведала всеми счетами цирка.
Они долго, очень долго вели самую скучную на свете беседу о деньгах и цифрах. И вдруг послышалось тихое щебетание.
Боже! воскликнул доктор. Что это такое?
Пение звучало все громче. Доктор повернул голову и увидел, что поет та самая канарейка, за которую Мэтьюз Магг заплатил три шиллинга.
Для любого другого человека это было бы обычным пением канарейки. Но для доктора это была настоящая песня: он понимал, о чем поет канарейка. А канарейка пела о жизни в неволе, о свободе, о несчастной любви.
Мне казалось, ты самочка, неуверенно сказал доктор Дулиттл.
Канарейка ответила:
Вы не ошиблись, я самочка.
Но ты же поешь!
Почему же мне не петь?
Потому что все знают: самочки не поют! воскликнул обескураженный доктор.
Маленькая зеленая пичуга разразилась долгой трелью так она смеялась.
Опять все та же старая глупая история, сказала она. Все эти глупости выдумали самцы. У нас, у самочек, голоса намного лучше. Но самцы боятся уступить нам первенство в чем бы то ни было и поэтому не разрешают нам петь. А если кто-то нарушит запрет, то на него бросается вся стая и пребольно клюет. Несколько лет тому назад мы даже объединились, чтобы бороться за свои права. Мы назвали наше движение «Равноправное пение». Но нам очень трудно бороться, потому что пожилые канарейки, а прежде всего старые девы упорствуют и говорят; пение дело
Почему ты боишься кошек? У тебя есть крылья, и ты всегда сможешь упорхнуть.
Канарейка перелетела на стол, села возле тарелки доктора и склевала крошку.
Конечно, упорхнуть от кошки не трудно, но только в том случае, когда ее видишь, сказала пичуга. Но кошки очень любят подкрадываться незаметно, и тогда беды не миновать. Кошки очень ловко охотятся.
Так уж и очень ловко! обиделся ОСкалли. Что касается охоты, то самая последняя дворняга заткнет за пояс любую кошку.
Ну уж нет, возразила канарейка. Вы, собаки, кошкам и в подметки не годитесь. Не обижайся, но это так. Вы можете учуять добычу, выследить ее, догнать лучше любой кошки, но в хитрости вам с кошками не сравниться. Разве вы способны часами сидеть у входа в норку и подкарауливать маленького мышонка? Ты хоть раз видел собаку, способную просидеть неподвижно пять минут? Если собака найдет вход в нору, то она тут же начнет лаять и скрести лапами так, что хозяин норы и носа оттуда не высунет. Нет, мы, птицы, боимся кошек как огня. Уж лучше сидеть в комнате с дюжиной собак, чем с одной кошкой.
У тебя были уже неприятности из-за кошек? спросил доктор.
У меня нет, но у других были, если только смерть можно назвать неприятностью. Я предпочитаю учиться на чужих ошибках. Так безопаснее.
Канарейка умолкла, словно вспоминая что-то, а потом сказала:
Если хотите, я расскажу вам одну жуткую историю, которая произошла у меня на глазах. Как-то мне довелось жить в одном доме с попугаем. Хозяйка наша была добрая, но недалекая женщина. Однажды ей подарили персидскую кошку. Она была белая, пушистая и очень любила тереться о ноги хозяйки и мурлыкать.
Старый попугай сказал мне в тот вечер:
Она кажется смирной и добродушной.
Но я не согласилась с Жако так звали попугая.
Кошка всегда остается кошкой, сказала я. Им никогда нельзя доверять.
Может быть, именно поэтому они стали такими коварными? перебил канарейку доктор. Если тебя постоянно называют лжецом, ты станешь лжецом, если тебя считают негодяем, ты станешь негодяем.