А ты недумай, что тебя пугает дома пустота, Любушка. Ты одиночества испугалась, пустоты в душе, - бабушка садилась в эти минуты рядом и гладила мою руку. - Понимаешь ведь, что такого везения твоей матери больше не видать: хоть и без руки Аркадий, а работящий, домовитый. Не старуха она еще.
Не твои это слова. Слышала я, как она все это тебе говорила, бабуль. Бросила она меня. Могла бы хоть раз в день да заходить. Как говорят: «с глаз долой из сердца вон». А я в ее сердце, видимо, и не ночевала ни ночи, - я отворачивалась к стене, подтягивалась рукой за прибитую к ней прямо через тоненький ковер ручку и снова ощущала свою беспомощность, потому что ноги надо было поворачивать руками.
Жизнь - она не подарок в кружевах, Любовь, - вдруг бабуля, которая говорила со мной всегда исключительно тепло и ласково, будто подменили. Ее голос стал жестким и четким. Навалившуюся сонливость как рукой сняло. Я даже хотела повернуться обратно и посмотреть: она ли сидит возле моей постели. - Так вот, жить мне, даст Бог, двадцать лет еще. Это если сердце не рвать от жалости, если не реветь ночами белугой. Выбирай сама: одна хочешь тут лежать или со мной учиться жить так, как есть. Многому научу, почти без помощи обходиться станешь. Если против, то жить мне максимум пятилетку, а там хоть трава не расти. Будешь лежать и под себя ходить. Не то что пол, сама будешь чернее того пола, - бабушка встала и, выключив свет, ушла в свой угол.
Я долго тогда лежала, глядя в потолок. Жалость к себе будто растворилась в воздухе, и от этого он стал даже немножечко видимым. Выбрала я тогда ее помощь и не пожалела ни на минуту. Благодарна ей была всю жизнь. Мы купили новые яркие, как солнышко, половики, вышили новые занавески. Еще краше, чем были раньше.
Каждое утро я сползала на пол и отжималась, как показывала моя фея. Через год я сама могла пересесть из коляски за стол, на кровать, да и в туалет выезжала без помощи. Кормила кур, прямо со своей тележки выметала двор, да и много всего. Не могла я только пол помыть и оттого жила всегда с застеленными половицами.
Когда не стало мой бабули, мне было уже почти сорок. Я умела вышивать, шить, вязать, сколотить ящик, могла подтянуться и провисеть на руках больше трех минут. В огороде я ползала на руках, потому что там помощников не было. Для себя овощи я выращивала сама.
Умирая, она говорила мне о том самом огне в груди, о той силе, благодаря которой можно выдюжить даже в самые страшные дни. Когда эти дни переливаются в месяцы и годы, этот огонь греет. Я считала, что она так называет веру, но сейчас поняла, что эта была огромная жажда жизни.
Чего замерла? голос за спиной вывел меня из оцепенения. Обернувшись, я увидела Ирен.
Задумалась, - ответила я и, чуть замешкавшись, шагнула в кусты.
Чем думаешь заняться?
Думаю почистить стол, а если хватит сил, то и пол, - мне вдруг стало совсем не страшно говорить с незнакомкой.
Сама? Я думала, у вас это делают служанки, - Ирен хмыкнула и пошла
Сидеть возле окна, разглядывая редко проходящих мимо мужчин, нравилось все меньше и меньше. Три телеги, нагруженные досками, и пятеро строителей, остановившихся почти напротив наших окон, были просто диковинкой.
Вот здесь можете выгружать. Отступайте побольше: в случае пожара мы не хотим, чтобы сгорел весь поселок, - голос Уорена обрадовал несказанно. Я схватила шляпку и вышла на улицу. Доски с телег выгружали на пустой участок рядом.
Уорен, здесь будет чей-то дом? я подозревала, что меня сейчас снова погонят домой, но надеялась, что пары минут на добычу информации мне точно хватит.
Да, мисс. Не чей-то. Скорее всего, его будут арендовать несколько бригадиров. Нам нужно построить его максимум за неделю к их приезду, - Уорен подозвал к себе одного из рабочих и указал на ящики.
Уорен, ты можешь зайти к нам? Я угощу тебя кофе. Печь горячая. Я быстро, - зная, что мужчина падок на этот напиток, я готова была отдать последние ложки, чтобы вытянуть из него побольше информации.
Ну-у, хорошо. У меня есть всего несколько минут, пока телеги разгружают. Нужно забрать еще много всего с пришедшего поезда. И еще мы придумали, кто будет постоянно рядом с тобой. Сейчас в поселок придут молодые ребята. Они приехали на легкую работу, - Уорен шел за мной в дом, озвучивая новости, а я как губка впитывала каждое его слово.
Так здесь есть какая-то легкая работа? я обрадовалась. Надежда стать самостоятельной снова забрезжила.
Даже землекопы делятся на два вида, - Уорен внимательно наблюдал, как я вожусь с кастрюлей, пристраивая ее на огонь. - Легкая работа на деле не такая и легкая. Надо разбивать верхний, более мягкий слой земли, откидывать его и идти дальше. Следом идут более сильные. Они уже разбивают и выкорчевывают камни. Обычно первыми идут парнишки лет пятнадцати-семнадцати. А следом уже сильные.
А сколько стоит эта работа, ну как ты говоришь, легкая.
Двенадцать долларов в месяц, - не подозревая о моих планах, ответил Уорен.
А аренда этого дома, который собираются строить? Если арендовать его полностью? На сколько человек он будет рассчитан? я налила кофе в тарелку и передала Уорену. Он осмотрелся, с радостью принял предложенный ему сахар и присел за стол.