Очевидно, речь шла о камне, который был так необходим Сталвану. Как же я не хотела в этом участвовать, не хотела знать, чтобы не приходилось докладывать ему, чтобы не плести интриг за спиной того, в обществе которого мне становилось по-настоящему спокойно. Но проклятые страницы так и манили снова в них заглянуть, любопытство играло со мной злую шутку. Это были записи Рикарда
Речь шла о том, что он понимал, что Лавинея угасает, что она не выживет. Он писал о том, что доктора денно и нощно следили за ее состоянием, докладывали ему, но разводили руками, готовя к самому худшему исходу. Дальше он записал слова Сталвана о свойствах этого артефакта, что он смог бы вернуть к жизни госпожу, если случится несчастье, но без помощи саарида он бы не смог стать достаточно спокойным для этого. Рикард должен был принять его яд и внушение, чтобы получилось. Но в последний момент он отказался. Испугался, что тот не поможет, а лишь использует его семью в своих целях. Он говорил, что перестал ему доверять из-за излишней настойчивости.
Дальше описывалась подробная инструкция о том, как камень надлежало использовать.
«Я понимаю и принимаю последствия своего выбора. Я уйду за своей госпожой, если на то будет воля судьбы. Заклинаю, пусть мой сын окажется достаточно умен, чтобы избавиться от него. Ведь я Не могу. Яд слишком силен.»
Мои глаза округлились, листы упали обратно в коробку. Теперь картина становилась все более полной. Рикард был под действием яда Сталвана, когда тот понял, что все идет не так, как он задумал. Когда он понял, что тот все равно погибнет вслед за женой, он стал готовить себе плацдарм на будущее, очевидно, потому, что не смог забрать свой проклятый камень обратно.
Нашла что-то интересное?
Я вздрогнула, надеясь, что это останется незамеченным. Спешно открыла одну из папок, запихивая записи куда-то в середину:
Счета, счета. Ничего нового.
Александр сопровождал каждое мое действие пристальным взглядом, затем протянул мне свою распростертую ладонь. Когда я вложила в нее свою руку, он с явным облегчением улыбнулся:
Пожалуйста, Вера, позавтракай со мной. Слуги снова все перепутали, и он как-то неловко замялся, от чего я мгновенно растаяла от умиления.
Мы покинули кабинет, не расцепляя рук. Я окинула цепким взглядом небольшой стол у окна, что уже был накрыт, и тут же поняла, от чего он испытал такое негодование.
Я сейчас, нехотя разрывая наш контакт, принялась переставлять приборы.
Наверное, тебе кажется странным, что я так придирчив. Однако мы любим порядок, во всем.
Мы? переспросила я, не оборачиваясь. Почему-то подумала, что речь идет о нем и Элизе, хотя, я уверена, она не бывала здесь с тех пор, как я поселилась рядом.
Да, это было неуместно, мужчина низко рассмеялся, Мы, это я и мой дракон.
Дракон?! я звякнула вилкой и обернулась
слова подобрать, чтобы ты зрел в суть? Я ведь пыталась спастись, чтобы быть с тобой, и спасти тебя
Казалось, блеснула искра надежды, подавляющая каменное отчаяние. Молить о прощении самое правильное, что я могу сделать для него. Могу ли я рассчитывать на его милосердие, когда вся моя кровь пропитана предательством?
Глупая девчонка.
Слабый голос на задворках сознания оглушил меня неожиданностью своего явления.
Ты слышишь? Тебе плохо? Чем мне помочь?
Мне так же, как и тебе она тяжело выдохнула, Признать свою ошибку сразу, рассказать ему обо всем это было бы правильным решением тогда. Он бы понял
Что же мне делать? слезы опять застилали мой взор. Я уже знала, что погрязла в греховной лжи, но сейчас вновь пыталась придумать обманчивое, но спасительное объяснение, лишь бы он дал мне шанс.
Я касалась его дракона. Он Непримирим
Она протяжно застонала, а после и вовсе затихла. Я заволновалась еще больше и, сорвавшись с места, побежала, пытаясь нагнать Элизу.
Девушку я обнаружила в проходе. Она напряженно смотрела на дверь, не покидая своего углового темного укрытия, в сомнении сминала ткань платья. Элиза обернулась, услышав меня, но ничего не предприняла, лишь возвратилась в свои мысли.
Ты не ушла?
Как видишь, яд переполнял ее через край, Элиза продолжала в своем язвительном тоне, Я думаю.
Я опустила глаза в пол. Возможно, она и в состоянии думать хладнокровно, меня же переполняли противоречивые чувства. Одно я знала точно она тоже переживает, и это нас сейчас объединяло.
Я шагнула ближе. Повинуясь внутреннему порыву, жаждущему искупления, обняла ее со спины, выражая свое участие и поддержку.
Спасибо, Элиза.
Совсем не видела ее лица, но через мгновение ощутила, как она огладила мою ладонь, расположившуюся на ее плече.
Спасибо, вторила она моим словам. Я чувствовала, что это уже не так коварная аристократка, что-то в ней будто бы надорвалось. Словно до этого Элиза неслась по дороге жизни на всем скаку, рубя головы направо и налево, а теперь, наконец, смогла рассмотреть что-то прекрасное, что заставило ее сердце вздрогнуть и растаять.
Мне было горько об этом думать, ревность мучила меня каждый раз, когда я думала о ней и моем драконе, но сейчас нам обеим нужны были опора и поддержка. Моя рука скользнула на ее живот.