Задумавшись, Кретьен едва не подпрыгнул на ходу, когда столкнулся с искомым Филиппом прямо-таки лицом к лицу. Беседуя о чем-то с капелланом, при виде которого Кретьен слегка покраснел и дернул бровью, юный граф прогуливался по наружной галерее, залитой майским радостным солнышком. Светлый май, любимый трубадурский месяц, выдался просто как в провансальских песнях светлым и радостным, когда и пеньки зеленеют и покрываются новыми веточками; чего уж тут удивляться, что живому человеку из плоти и крови снится Бог знает что, вскользь подумал Кретьен, обращаясь к графу с приветствием. Лицо Филиппа, которому, со всей очевидностию, уже наскучил предмет их с отцом Блезом беседы, озарилось надеждой и капеллан, истолковав порыв господина совершенно правильно, отступил в сторону. Поэт и покровитель пошли рядом под сенью аркады, и откуда-то снизу изумительно сильно пах жасмин.
Мессир Филипп даже в такое теплое утро был одет сдержанно, как всегда верхняя одежда черная, бархатная; нижняя, цендалевая белая. По широкому краю рукавов золотая вышивка, дань гербовому цвету. На гладких темных волосах новая шапочка, совсем маленькая, не поймешь, чего на ней больше бархата или камушков-гранатов, мелких, как бисер. И перчатки он тоже любил даже дома, в замке; сегодняшние его перчатки из светлой замши щеголяли нарядным тиснением, и прямо поверх них несколько крупных серебряных колец.
Прекрасный день, мессир Филипп.
День прекрасный, мессир Кретьен, да дела скверные.
В самом деле?..
Опять, говорят, еретики зашевелились. Казалось бы, еще отец эту заразу по всей Фландрии искоренил лет шесть назад покончили с остатками врагов веры христианской Однако же нет, вот в Аррасе опять какие-то непорядки, кто-то там проповедует, мозги вилланам мутит. Стоит оставить двор хоть ненадолго!.. И куда только дядя смотрит, хотел бы я знать?.. Придется разбираться, будто мало мы эту южную заразу искореняли, по тюрьмам было пересажали тех, кто не успел попрятаться, и вот, пожалуйста, оправились, снова поднимают голову!.. Сегодня епископ Камбрэ должен приехать, на кого-то жалуется, просит помочь. Неприятности с его землей, насколько я понял. Впрочем, Бог с ними, не буду вам настроение портить. С этим аббаты пускай разбираются, а мы, скромные миряне, поговорим о чем-нибудь другом. Вот скажите лучше, много ли вы вчера написали?..
(Граф-то он граф, а до стихов жаден, прямо как, к примеру, Годфруа Во всех отношениях достойный человек этот Филипп. Почему же я не ценю его и вполовину так сильно, как он того заслуживает?.. Ведь он, кровь Господня, того заслуживает !.. Вздохнул, бедняга еще бы, хочется о стихах поговорить или прием устроить, а тут какие-то еретики)
Не то что бы много, мессир Филипп Дело в том, что до сих пор я имел дело с известной мне частью истории. Правда, на мало знакомом мне языке.
А что теперь, мессир Кретьен?..
(Интересно, зачем у него
такой все время тихий голос?.. Как-то это не по-человечески. Не по-графски. И этот дурацкий мессир Робер им, кажется, вертит, как хочет Пока он не мешает племяннику сидеть в библиотеке, тот ему и слова не скажет делайте, дядя, как знаете Вот Анри бы Впрочем, перестань, глупец, как тебе не стыдно!..)
Теперь, господин мой, источник, питавший доныне мой талант и вашу любознательность, иссяк.
(Вот ведь, как я умею запутанно выражаться, восхитился Кретьен собственому умению. И сказать-то было всего пару слов, а я накрутил так что сам черт не разберется) И Филипп тоже изумленно приподнял брови, ненамного превосходя в понятливости врага рода человеческого:
То есть как это иссяк?..
Нет, дело не во мне, сир мой Не стоит смотреть на меня как на несчастного, растерявшего все вдохновение. Просто книга, которую вы соблаговолили мне дать, кончилась.
Так значит, вы
Кончилась книга, мой сир, но не история. Дело в том, что у этой книги не оказалось конца. Должно быть, там не хватает нескольких страниц или просто список неполный.
Неполный?
Но на то непохоже, мой сир. На последней из имеющихся страниц обрывается фраза.
Вот как, значит, она еще и не закончена!.. Если бы отец знал
Не закончена, Кретьен так и впился глазами в бледное Филиппово лицо. А вы уверены, что в вашей библиотеке не найдется продолжения? Эта книга, она была одна?..
О, совершенно уверен, юный граф даже как-то успокаивающе махнул рукой, будто весть о том, что книги нет, должна Кретьена несказанно утешить. Она такая одна у нас появилась, разве я не рассказывал?.. Да я ее с детства помню единственная книжка, которую наши клирики не могли прочесть, она меня все время притягивала, как цветок пчелу
Какая жалость, мессир Филипп! возглас досады, если не сказать больше горя, сам собой сорвался с труворовых губ. Юноша взглянул чуть удивленно, приподнял красивую бровь:
Так вы поэтому не можете окончить роман, друг мой? Что ж вам стоит самому придумать окончание на свое усмотренье уж я-то полностью доверяю вашему поэтическому вкусу
Зато я ему не доверяю, своему «поэтическому вкусу», Кретьен досадливо стукнул кулаком о колонну, ушиб руку, но легче не стало. Он и сам себе дивился почему это его так огорчает?.. Почему он вообще рассчитывал так просто взять да и обрести в библиотеке то знание, ради которого бедняга Персеваль, например, год за годом прочесывал леса Бретани?.. Понимаете, мессир Филипп, поэтический вкус здесь ни при чем. Я не знаю правды .