Оксана Робски Про ЛЮБОff/on
Первая часть
1
А если это и правда женщина, то чем она занимается? Гоняет с утра до вечера на красной спортивной машине, прерываясь только на маникюр? Нет, конечно, не только. Еще на педикюр.
Мужа ее я представить не могла. Воображение рисовало странный гибрид президента и молодого человека в трусах с рекламы GAP.
К нему было бы страшно подойти и страшно заговорить. Он бы наверняка отлично выговаривал все звуки. В перерывах между затяжками толстой кубинской сигарой.
Еще я представила их детей. Двух девочек четырех и шести лет в одинаковых черных платьицах. Одна из них крошечной ручкой с отличным маникюром тянется к розовому телефону Vertu, лежащему на журнальном столике из слоновой (почему слоновой?) кости, но тут раздается резкий окрик матери: «Не сметь! Убери руки от моего Vertu!»
Нет.
Я вздохнула.
Вряд ли она будет кричать на свою крошку из-за какого-то телефона. У нее этих Vertu
Я разглядывала телефоны на крутящейся стойке, как пирожные за стеклом кондитерского магазина.
Это сравнение заставило меня отойти от витрины и посмотреть в другую сторону. Теперь я уставилась на манекен в длинной лохматой шубе.
Манекен был унисекс, поэтому я никак не могла решить, стоит ли представлять себя в этом одеянии.
Гораздо проще было вообразить манекен в моем пальто.
Это я сделала зря. Еще минуту назад оно казалось мне намного более стильным.
«Потому что манекен без явно выраженной половой принадлежности», успокоила я себя.
Снег валил крупными хлопьями и мокро попадал за шиворот.
Подъехал мой троллейбус.
Я, как всегда, дула на замерзшее стекло и чертила первую попавшуюся букву.
Сегодня это «К».
И, как всегда, начала придумывать слова на букву «К», отвечающие моему сегодняшнему настроению.
«Калигула».
При чем тут Калигула?
«Каникулы».
До лета еще далеко. Но зато это будет первое лето без учебы, без аспирантуры.
Свобода!
«Купить».
Что купить? Да, надо зайти в магазин и купить молоко и пельмени. И сыр.
«Кино».
А если сходить в кино? Отличная идея! Как раз то, что хочется именно сегодня. Вечером пойду в кино. Посмотрю «Мистер и миссис Смит». Или «Мадагаскар». Обожаю мультики.
Я улыбнулась.
Машины за окном проносятся мимо.
На обочинах снег смешался с грязью и выглядит как объедки на белых тарелках в нашем институтском кафе.
Но я все равно люблю Москву.
Моя ученица начинающая телеведущая. Я учу ее правильно дышать. Чтобы звуки получались четкими и красивыми, надо правильно дышать. А она дышит как актрисы в немом кино во время ссоры с любимым вздымая грудь.
Произнесите на выдохе «пф», прошу я. «Пф», «пф» Берите совсем немного воздуха
Она старается. Лицо сосредоточено, как у роженицы.
Получается? спрашивает она своим высоким голосом, от которого мы изо всех сил пытаемся избавиться.
Не пищите, прошу я не очень вежливо. Она улыбается.
Получается? повторяет она низким голосом в стиле Марлен Дитрих.
От топота копыт пыль по полю летит. Я отбиваю такт указкой.
Она, конечно, научится. Все учатся. У всех получается. Но понадобится месяца два. А у нее эфир через десять дней. Придется каждый день заниматься.
Я завтра не смогу Она виновато улыбается.
Не пищите, перебиваю я.
Когда мне было пятнадцать, я думала, что в двадцать пять лет я буду совсем другая. Взрослая, серьезная. С мужем и детьми. И с длинными волосами. Из всего этого сбылось только одно я взрослая. Раз мне исполнилось двадцать пять.
Ни одного человека, похожего на моего мужа, я не встретила. Дети меня привлекают,
обескураживающее очарование в его манере произносить звуки.
Совершенно неправильно.
Он был настолько красив, что мне было как-то неудобно смотреть ему в глаза.
Он извинился за опоздание так, словно кто-то мог бы его не извинить.
Я боролась со смущением минут пять.
Он благородно делал вид, что этого не замечает.
Надеюсь, мне показалось, что он заметил полупустую вазочку.
Он был одет в широкие джинсы и рубашку навыпуск. Очень стильно. Но одежда не была его главным козырем. Глаза. Темные, с длиннющими ресницами, они смотрели на меня так, словно никого другого на свете не существовало.
И голос. Очаровательная хрипотца, которая бывает у мальчишек в период полового созревания. Этот период прошел у Влада лет двадцать назад. Но голос!
Я аккуратно расставила на столе карточки, склеенные домиком, чтобы с них удобней было читать звуки.
Взяла указку.
Я показалась себе маленькой девочкой, играющей в школу.
Даша, попросил Влад своим потрясающим голосом, вы мне сначала расскажите, что мы будем делать.
Он стоял напротив меня, облокотившись на комод, и улыбался.
Мы будем учиться правильно говорить, пояснила я как можно строже. Да, какие у нас сроки?
В этот момент я пожалела, что не ношу очки. Был как раз подходящий случай, чтобы опустить их на переносицу.