И вот сейчас, в супружеской постели, я могу лишь чертыхаться по поводу разбитой фарфоровой вещицы, купленной в этой чертовой Калькутте, где мы пять лет назад перестраивали аэропорт.
Дорогая?
Что?
С детьми все в порядке?
Да.
Я дотронулся до ее бедра и почувствовал, что она меня не хочет.
Уже поздно.
Всего час ночи, дорогуша.
Господи, я совершенно разбита. Неужели ты не устал?
Есть немного. Работал как вол над этим проклятым бристольским проектом.
Угу.
Ладно, где ей понять. Я подозревал, что ей и в голову не приходило, под каким прессом я нахожусь, каких трудностей мне стоит обеспечить семью. В семейной жизни есть одна маленькая проблема это жены, которые считают, что их место где-то там, наверху, на пьедестале, а гоняться за деньгами удел мужа. Но, может быть, я не совсем справедлив. Лежа рядом с ней, я явственно ощущал ее недовольство. Если бы она только понимала, как я из кожи вон лезу, чтобы порадовать ее, каким уязвимым я все еще оставался в своем стремлении быть понятым и принятым!
Еще ребенком в Штатах я выучил, что в твою пользу засчитывается только то, что у тебя хорошо получается, Мама всегда это говорила. Она считала мою женитьбу на Эмме большой удачей. Жена-англичанка была для нее олицетворением классической истории, вековых традиций, уверенности и постоянства. Почему же она не могла понять, к чему стремлюсь я? Дом, семья, работа, успех все это у нас было, и всего этого я достиг в чужой стране.
Никакого удовольствия этой ночью не предвидится, и я хотел немного поспать. Я опять увижу во сне любимый пейзаж. Господи, смогу ли я когда-нибудь объясниться в любви к этим местам, этим людям, этим традициям, когда, казалось, время замирало в час ежевечернего чаепития. Именно ради Эммы я так глубоко пустил корни в фирме Доркас-Фрилинг. Но с недавних пор мне стало казаться, что чем больше процветает мой бизнес, тем меньше мы понимаем друг друга, Эмма и я. Меня волновало, в чем, черт возьми, дело. У нас двое детей, она знала, что я люблю ее. Но чего-то не хватало. Я догадывался, что это что-то не было связано с сексом или даже просто с нашими личными отношениями. Наверное, мы оба очерствели, огрубели в своей повседневной борьбе за хлеб насущный, и нам нужна была какая-то эмоциональная встряска, которая могла бы вернуть нас к прежнему живому чувству.
Дети спустились к завтраку рано, задолго до того, как зашевелилась Эмма. Я посмотрел на ее лицо на подушке и поцеловал, но она что-то пробурчала и отвернулась. Я принял душ и оделся, намереваясь быстро уйти, но вдруг в дверях
кухни появился Мартин. Может быть, он просто почувствовал запах кофе: Эмма предпочитала по утрам чай, но мне была необходима чашка крепко сваренного бразильского кофе.
Привет, сказал я, и в этот момент зафыркал кофейник.
Привет.
Мартин, первый ученик в школе Кингс в Уимблдоне, обычно по субботам валялся в постели часов до десяти-одиннадцати. Сейчас же он спустился в кухню пораньше, причем с весьма решительным видом.
Ты опять на работу?
Конечно.
Пап Мне очень стыдно Я об этом разбитом Будде.
Думаю, голос мой прозвучал натянуто:
Мартин, что ты там вытворял, черт побери?
У меня была маленькая, но дорогая мне коллекция, выложенная на книжных полках в большой гостиной. Среди множества книг расставлены разные изделия из стекла и керамики. Особенно ценил я ту самую голову, копию Сарната Будды V век нашей эры. Каким-то непостижимым образом это удовлетворенное, эротическое лицо юного пророка с жесткими завитками волос, миндалевидными глазами и самодовольной улыбкой на чувственных губах символизировало для меня внутренний покой, олицетворяло чувство совершенства. Не то чтобы я был буддистом. Я вообще не придерживался никакой религии. Мизинец Эммы вот мой культ. Но эта вещица напоминала мне о таинствах жизни. И вот теперь она вдребезги разбита.
Мне очень стыдно, пап, опять повторил он. Мы с Сюзи просто играли.
Носясь как ошалелые? Пора повзрослеть, парень! Сколько раз тебе говорили не гонять мяч в помещении.
Детям было двенадцать и десять, и Мартину, как старшему, следовало бы быть разумнее. Затем, к своему удивлению, я услышал шаги Сюзанны, спускающейся вниз. Часы на стене в кухне показывали пять минут девятого. Они устроили мне засаду.
Копна непослушных волос, уже более темных, чем у Эммы, и ясные черты человека, рожденного быть женой и матерью, по крайней мере, мы так считали, Эмма и я. Но на ее лице прослеживалось то же выражение, что и у Мартина, какое-то затаенное беспокойство. Что-то не давало детям покоя, это было ясно.
Эй, сладкая моя, что случилось?
Она казалась почти испуганной.
Сюзи, давай говори. Что за каша заварилась?
Они никогда не вставали на рассвете, разве что в рождественское утро.
Она села за стол рядом с Мартином, напротив меня. Я пододвинул им через стол апельсиновый сок. На улице занимался типично английский летний день: то ярко светит солнце, то сыплет холодный дождь. Слышно было пение птиц в саду; виднелось, как высыхает ночной дождь на камнях дорожки. Вовсю цвели ирисы, лилово-голубые и желтые. Побеги кой розы свисали со стены, разметавшись на кирпичах. Как же я любил этот дворик, кусты, которые я там посадил. Мой родной Питтсбург просто не обладал такой атмосферой в воздухе витала история целых поколений, запечатленная в укладе, унаследованная обычаями и традициями. История. Там, где я вырос и сделал первые шаги в жизни, ничто не было по-настоящему старинным. Ну хорошо, можно сделать карьеру, заработать большие деньги, можно купить шикарную квартиру в престижном районе Плезант-Хиллз, но нельзя там взрастить настоящую историю. Настоящее старинное окружение. Мне его явно не хватало, и, наверное, это и стало причиной того, что я удрал оттуда. Думаю, именно поэтому и мой отец, когда все это ему осточертело, продал свой бизнес по доставке грузов и стал искать себе другую женщину. Все закончилось слезами, тривиальным разводом, и никто из нас, троих детей, с тех пор почти не видел его. Поэтому я считаю, что я только мамин сын, и мать, когда узнала о моем намерении уехать, дала мне несколько советов домашнего изготовления. Женись на настоящей леди, но прежде убедись, что леди любит тебя. Никогда не страшись неизвестности. Работай в поте лица и всегда расплачивайся с долгами. Может, именно так я и женился, и, видимо, она меня любила. Я как раз начинал над этим задумываться.