Трусцой, трусцой во дворах бродят зомби, и такое впечатление, будто они действуют по алгоритмам того времени, когда они ещё были людьми. Бабки и молодые мамаши у подъездов, алкаши в сторонке.
и все, суки, за мной! Медленно, но неотвратимо! Это что, к «Пролетарскому» я с толпой сопровождающих подойду? Да ну нахуй!
Бля с колотящимся сердцем кидаю в песочницу инструменты и одежду, рюкзак Э, нет! Рюкзак оставлю! Мало ли, как обернётся, а там аптечка и вода.
Ну, суки голос у меня срывается, подходите!
Вопреки своим же словам, я первым начинаю действовать. Труцой оббегаю вокруг дома, вытягивая зомби в цепочку. К моей радости, они ме-едленные движения, как у стариков, неспешные, и почему-то рывками, когда торопятся.
Перехватив алебарду ближе к концу рукояти, широким замахом опускаю лезвие на голову существа, что несколько часов назад было старой бабкой.
Почти напополам, бля с трудом сдерживаю рвоту, этого мне сейчас никак нельзя!
Зомби-бабка валится на старый растрескавшийся асфальт кучей окровавленного тряпья, и у её тела тотчас возникает затор.
Хар-р с шипящими звуками существа начинают жрать её, а я, оббежав их, опускаю алебарду на шею той, что недавно было молодой матерью Скалясь, голова, сохранившая идеальную причёску, дико выглядящую при отсутствии щеки, покатилась по газону и остановилась на детской площадке из дешманского, ядовито-яркого пластика.
«Ну тупы-ые!» мелькнуло у меня облегчённое. Медленные, тупые но тут же вспоминается сценарий подобного рода ужастиков, и облегчение уходит.
Пока медленные. Пока тупые.
Остаётся только сосредоточенная работа и несколько минут спустя десяток зомби пораскинуло мозгами во дворе пятиэтажки. Но
из подъездов и соседних дворов потянулись новые.
Блять!
Вов! Ты?! окликнули меня из окна второго этажа.
Саш? подымаю голову, не сразу нахожу несколько расплывшуюся, но всё ещё мужественную и почти красивую физиономию бывшего десантника. Неплохой парень из тех, у кого самое большое жизненное достижение служба в армии. ВДВ, и жизнь удалась! А как там дальше, уже не суть важно.
Ну ты пацан! продолжает он, перегнувшись из окна чуть не пояса и демонстрируя всё ещё крепкую, но изрядно заплывшую жирком фигуру, Чётко! Я после вчерашнего пока встал, пока похмелился, а тут хуета! Хорошо, телик сразу включил! А так бы вышел, и пизда сержанту!
И прикинь? В доме ни хуяшечки из того, что за оружие сойти может! Баллончик, бля! Газовый! И травмат! он будто оправдывается А под дверью тёща с женой и малым скребутся, прикинь?! Зомби!
Сашка смеётся и истерически и продолжает со всхлипом:
Погуляли с утреца с дитём, сука! Вов! Ты мне хоть шашку в окно кинь, что ли я их сам тогда, своими руками
Со второй попытки закинул ему шашку в окно, и продолжил собирать поезд из мертвецов.
«На хуй мне это надо!» мелькает в голове, но давлю на корню подленькие мыслишки. Надо! Не потому даже, что я положительный герой, а потому, что
паровозы надо давить, пока они чайники! выдыхаю, с размаха раскалывая череп грузной тётки в халате. Тесак на конце трубы тяжёлый, толстый, поэтому головы раскалываются хорошо и хорошо, что именно раскалываются! Не дай Бог, застрянет в черепушке, да в самый ответственный момент!
Ощущение нереальности происходящего абсолютное. Небо ясное, без единого облачка, синее-синее, как бывает только на рисунках детей. Жарко, летне в такую погоду только на пляже и сидеть, ну и или выезжать на пикники. А тут зомби!
Обидно, сука! с хеканьем подрубаю ногу слишком шустрого зомби в военной форме с «крылышками», и забежав в сторонку, одним ударом смахиваю голову шеи а, нет, на лоскутах повисла! Зомби пионерского возраста, в котором я без труда опознал Любкиного мальчишку со второго этажа, остановился, будто в раздумьях, и я, подавив неуместную жалость, делаю взмах алебардой. По асфальту мячиком запрыгала голова с выбритым на затылке патриотичным двуглавым орлом.
Молодой человек! тряся жидкими седыми волосами, пронзительно воззвала ко мне бабка с третьего этажа, По какому праву вы занимаетесь самосудом? По телевизору ясно сказали
Речь у неё поставлена хорошо, как у бывшего педагога, но изо рта льётся телевизионная идиотия, бездумное повторение сказанного ведущими.
Обидно, повторяю я, озираясь по сторонам и пропуская бабкины слова мимо ушей. Сейчас только обратил внимание, что кое-где в окнах маячат бледные физиономии, прильнувшие к стеклу или напротив, спрятавшиеся за занавесками.
«Боты» мелькает равнодушная мысль.
Сочетание летней яркости, жары, ослепительного солнца на небе и бродящих по улицам зомби кажется неправильным, обидным, едва ли не оскорбительным. Апокалипсис должен начинаться как-то иначе с воя сирен, ядерных взрывов, землетрясения! Как минимум, погода должна соответствовать ситуации а тут солнце!
Всё вроде, выдыхаю сипло, и пользуясь возможностью, пытаюсь соскрести с лезвия алебарды налипшее всякое. Волосы, кусочки кожи, кровища, говнище. Очищается плохо, и плюнув на всё, несколько раз втыкаю лезвие в песочницу и снова благословляю отсутствие обоняния после Ковида. Даже представить страшно, как же, наверное, воняет сейчас во дворе!