Калгари 88. Том 10
Глава 1 Тяжкий апрель 1986 года
Одногруппникам было полегче: в течение двух первых апрельских недель всем им программы были уже поставлены, и ребята отправились на заслуженный отдых до первого июля, когда в фигурном катании должен был начаться новый сезон 19861987 года. После символического последнего звонка сезона, Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская остались вдвоём и исправно ходили на тренировки ещё две недели. Катались в гордом одиночестве под зорким наблюдением двух тренеров, Владислава Левковцева и Виктории Дайнеко.
Если Арина оттачивала свои уже поставленные новые программы, доводя их до совершенства, то Соколовская катала старые постановки, и катала их лишь для того, чтобы не потерять форму: она всё так же поддерживала своё желание перейти в ЦСКА. В этом московском клубе ей должны были поставить новые программы. Можно, конечно, поставить и здесь, в Екатинске, но Марина не знала, понравятся ли они новому тренеру, Станиславу Алексеевичу Жуку, поэтому решила с постановками подождать до полного перехода в московский клуб.
Однако Арина видела, что Соколовская сейчас катает свои старые программы без всякого интереса и энтузиазма: похоже, они уже надоели ей, как горькая редька. Естественно, фигуристке хотелось поставить что-то новое, что-то такое, чем можно удивить зрителей, в том числе и зарубежных.
Ты сама-то под что хотела бы кататься? как-то спросила Арина у Соколовской после очередной тренировки.
Короткую программу я бы хотела под нашу советскую эстрадную музыку, подумав, ответила Марина. Что-нибудь не очень энергичное. Ну, например, под песню Пугачевой «Миллион алых роз». Музыка свежая, новая, написана недавно, в 1985 году, слушается романтично. Я, конечно
Марина помолчала, словно собираясь с мыслями. Потом продолжила.
Я хотела бы катать под что-нибудь энергичное, современное и популярное, под рок, хард-рок или металл. Но я понимаю, что под эту музыку мне не дадут кататься здесь и сейчас. Да и дело даже не в этом Болельщики в фигурном катании бывают разного возраста, и как бы чего лично ни хотелось, но музыка должна нравится абсолютно всем. «Миллион алых роз» это романтичная композиция, поэтому я думаю, что она очень подойдёт мне. Подойдёт нашим советским зрителям и зарубежным в том числе.
Арина с большим уважением посмотрела на Соколовскую: Марина за последнее время в её глазах очень сильно повзрослела и выросла, она начала рассуждать как взрослая, думая не только о себе, но и об окружающих. Да и говорила вполне здравые вещи. Именно так всё и обстояло с музыкальным сопровождением. Оно должно нравится не только тебе, но и болельщикам, чиновникам федерации, судьям.
А произвольную программу? улыбнулась Арина.
Произвольную задумалась Соколовская. В произвольной я бы хотела попробовать отжечь и немного погрустить. Поставить что-нибудь абсолютно нетипичное для меня. Например, танго Астора Пьяццолы Oblivion. Ты слышала эту музыку? Она относительно новая и сейчас не используется. Написана в 1982 году. Я совсем недавно слушала дома кассеты с новой классической музыкой, которые отец привез из-за границы и буквально влюбилась в эту мелодию.
Слышала ли Арина эту музыку? Конечно! В её времени она считалась уже седой классикой, и брали её все кому не лень. На каждом крупном чемпионате она звучала по несколько раз на дню. Но надо признать, музыка действительно завораживающая и имеющая много музыкальных акцентов для выражения мастерства фигуриста и его эмоций. Выбор Соколовской был очень интересен, и Арина с удовольствием посмотрела бы, как она будет катать это танго.
Кажется, я что-то читала об этой музыке, призналась Арина, не желая вдаваться в подробности, но слушать её не слушала. Я думаю, что ты не стала бы брать плохое музыкальное сопровождение. У тебя есть хороший вкус, Маринка
В конце апреля 1986 года спортивные дорожки Арины Стольниковой/Людмилы Хмельницкой и Марины Соколовской окончательно разошлись. После последней тренировки зашли по привычке поесть
мороженое в детское кафе «Золушка», и там Марина чуть не расплакалась. Всё-таки одолевали её сомнения по поводу переезда в Москву. Казалось талантливой фигуристке, что оставляет здесь, в Екатинске, и в родной ДЮСШОР, часть своей души, настолько привыкла она к своей альма-матер.
Даже не знаю, как я буду там жить, грустно сказала Соколовская, незаметно вытирая слезу краешком носового платка. Все люди незнакомые, всё не такое, к которому привыкла. Да ещё и без родителей. И бытовые проблемы придётся решать самой: питание, стирка, здоровье и прочие. Знаешь, я иногда уже думаю отказаться от всего этого и продолжить заниматься здесь. Но одновременно я чувствую, что это путь в никуда. Мы с тобой будем тут толкаться и на двоих тренера не хватит. Если я не покажу себя хорошо в следующем сезоне, на всей моей карьере придётся поставить крест. Я никогда не выберусь из Екатинска. Только Москва!
Значит, не сомневайся, Арина положила свою руку на безвольную руку Соколовской, лежащую на столе. Раз решила, руби по живому. Будет трудно, но только на первых порах, дальше ты сама справишься. Звони, будем болтать от нечего делать. Делиться наболевшим, так сказать. А вообще Желаю тебе успеха во всём. Ты достойна быть счастливой.