Охота не прогулка. Бывалый следопыт зорко всматривается, чутко вслушивается в лес, чует все его запахи, слышит малейшие шорохи. Ни одна мелочь не укроется от него. Ни источенные червями пни, ни рухнувшие деревья, ни запахи бьющей через край жизни. Не сразу и не всем ведомо, что лес обитаем. И правда, сколько долго порой нужно преодолевать мхи и болота, чередующиеся с полянами и лужайками, прежде чем взять первый трофей жирного зазевавшегося зайца.
Сквозь густые кроны и замысловатый растительный орнамент солнце едва пробивается. От его брызг буйная масса листьев и трав словно пробуждается и как бы подставляет под горячие лучи и струи свое жаждущее тепла и света зеленое естество. И тогда лес превращается в диковинный питомник, где все растет, цветет, плодоносит так неудержимо, так торопливо, что кажется, будто это видно и слышно.
Среди некоторых славянских племен были настоящие лесные люди, дети природы. Даже в самой густой, непроходимой чаще они чувствовали себя как в привычной обстановке и безбоязненно шли под высокими стволами, гигантским кружевом листвы. Их не обманывала внешняя пустынность леса. Они знали, что это лишь видимость, обманчивое впечатление и что каждый вершок почвы здесь кем-нибудь заселен и, если присмотреться, то повсюду копошатся, снуют, возятся, сталкиваются друг с другом всевозможные живые существа.
Вот прогалина, образовавшаяся при падении могучего дерева. Она служит пристанищем для диких свиней, а в непролазном подлеске, заплетенном вьющимися и стелющимися ветвями, притаились чуткие олени. Чуть слышно звенит тетива, свистя, рассекает воздух пущенная из тугого лука стрела, потом звук уходит в сторону, слабеет, уплывает. Значит, промах, выстрел мимо цели. Что ж, на этот раз не повезло, охота есть охота.
Потревоженные человеком птицы подняли невообразимый гвалт снизу доверху, по самый лесной свод. Может, это вмешались незримо присутствующие повсюду обитатели лесного царства духи? Ведь они, как считали праславяне, таинственным образом связаны со всякой живностью, что здесь водится, и защищают ее.
По разумению древних, звери существа, по меньшей мере равные людям, их надо бояться и уважать, потому что они якобы способны испытывать неведомые человеку ощущения и не всегда знаешь, чего от них ждать. А уж такие злые духи, как див, скрывающиеся на вершинах деревьев, и вовсе обладают непостижимой властью, несут страх и
смерть. Очень они опасны, от них только и жди беды, и, если начинал тот же див строить свои козни, какая уж тут охота надо ноги уносить!
Леший, див, Баба-яга, большеголовый старичок боли-башка, который если пристанет с разговорами, пропадешь, все эти сказочные лесные персонажи некогда были для славян неотъемлемой частью их мира, их жизни, такой же, как деревья, крики птиц или собственные тревоги.
Точно так же и любое другое жизненное пространство река, озеро, заводь, небо, степь, поле, сам дом было наполнено сверхъестественными существами, порожденными воображением язычников, поклонявшихся силам природы, веривших в заговоры, белую и черную магию, колдовство и ведовство.
Жестокие на войне, в мирной жизни славяне, по свидетельству большинства побывавших у них иноземцев, отличались природным добродушием, простотой нравов, дружелюбием и редким гостеприимством. Хитрость и лукавство они приберегали для полей сражений. При военных столкновениях славяне были мастера использовать преимущества местности: биться в ущельях, скрываться в траве. Их выигрышными тактическими приемами при вступлении в бой были внезапность, быстрота и отсутствие строя. Они наступали не стеной, не сомкнутыми рядами, как противник, а рассеянной толпой. Оружием им служили мечи, дротики, стрелы с пропитанными ядом наконечниками, а защищались они большими тяжелыми щитами.
«Моральный облик» древних славян сегодня никак не назовешь образцовым примером для подражания. Потребность в воинах и защитниках диктовала необходимость прежде всего заботиться о пополнении рода за счет мальчиков и давало право матери избавляться от новорожденной дочери, если семейство и без того уже было слишком многочисленным. У славян обычно не было вдов, потому что вдовство приравнивалось к бесчестью. Жены не переживали мужей и после смерти супруга добровольно всходили на траурный костер, чтобы сгореть вместе с трупом умершего.
Почтение к родителям и уважение к старшим не мешали славянам умерщвлять дряхлых, больных, ставших обузой иждивенцев. Впрочем, такое избавление от лишних ртов характерно для всех первобытных народов.
Нормой была кровная месть. За убийство следовало убийство, пролитая кровь обязательно требовала отмщения и расплаты. Обида не прощалась. Долг сына, внука, племянника был рассчитаться с самим убийцей или его родичами за отца, деда, дядю.
Жить так, как подобает, славянину архаической эпохи, по современным понятиям, это быть преступником. Тогда же многое из того, что теперь расценивается как чистая уголовщина, было в порядке вещей. Из чего следует, что каждой культуре свое время, свой черед и свое место.
Разумеется, сами славяне вовсе не считали, что у них царят произвол и безначалие. По их представлениям, все было устроено наилучшим образом. Повседневная жизнь регламентировалась определенным сводом правил, строжайшим кодексом поведения. В этой системе разрешений и запретов, заповедей и клятв нужно было ничего не нарушать и неукоснительно придерживаться заведенных обычаев и порядков: ходить только туда, куда дозволено, чтить богов, соблюдать обряды, не якшаться с кем попало, уважать решения общеплеменного собрания веча и т. п.