Я бы хотела еще знать, продолжала царица, как приготовляют в Эфиопии засахаренные фрукты?
Царь не знал, что ответить. Она настаивала:
Скажи, скажи, доставь мне удовольствие!
Тогда, напрягая память, он рассказал об искусстве эфиопских поваров, которые варят айву в меду. Но она не слушала и вдруг перебила его:
Государь, говорят, что ты любишь царицу Кандакию, твою соседку. Скажи мне без обману: она красивее меня?
Красивее тебя?! воскликнул Валтасар, упав к ногам Валкие. Разве это возможно?
Царица продолжала:
Какие у нее глаза, рот, цвет лица, грудь?
Валтасар протянул к ней руки и воскликнул:
Позволь мне взять перышко, которое прильнуло к твоей шее, и я отдам тебе половину моего царства вместе с мудрецом Сембобитисом и евнухом Менкерой.
Но она встала и, звонко рассмеявшись, убежала прочь.
Когда вернулись волхв и евнух, они застали своего господина погруженным в раздумье, что не было ему свойственно.
Государь, уж не заключил ли ты выгодный торговый договор? спросил Сембобитис.
В этот вечер Валтасар ужинал с царицей Савской и пил пальмовое вино.
Так, значит, это правда, сказала ему Балкис во время пира, что я краше царицы Кандакии?
Царица Кандакия черна, ответил Валтасар.
Балкис быстрым взглядом окинула Валтасара и заметила:
Можно быть черным и красивым.
Балкис!.. вскрикнул царь.
Больше он ничего не сказал. Он схватил царицу в объятия и прильнул губами к ее челу. Но он увидел, что она плачет. Тогда он стал шептать ей ласковые речи, немного нараспев, как это делают кормилицы. Он называл ее своим цветочком, своей звездочкой.
О чем ты плачешь? спросил он. И что нужно сделать, чтобы ты больше не плакала? Если у тебя есть желание, скажи, и я исполню его.
Она перестала плакать и задумалась. Он долго уговаривал ее поведать ему свое желание. Наконец она сказала:
Я бы хотела испытать страх.
Валтасар не понял ее, и тогда Балкис объяснила, что уже давно ей хочется пережить неизведанную опасность, но это никак не удается, потому что ее охраняют мужи и боги Савской земли.
А мне, прибавила она со вздохом, так бы хотелось почувствовать ночью, как все мое тело холодеет от упоительного страха. Мне хотелось бы почувствовать, как волосы шевелятся у меня на голове. О, как приятно было бы испытать страх!
Она крепко обняла черного царя и сказала умоляющим детским голосом:
Вот настала ночь. Давай перерядимся и пойдем вместе в город. Хочешь?
Да, он хотел. Она недолго думая подбежала к окну и посмотрела сквозь решетку на городскую площадь.
Нищий лежит у стены дворца, сказала она. Отдай ему твою одежду, а взамен возьми его тюрбан из верблюжьей шерсти и грубую холстину, которой опоясаны его чресла. Поспеши, я иду переодеваться.
И, хлопая в ладоши от радости, она выбежала из пиршественного зала.
Валтасар снял свою расшитую золотом полотняную тунику и опоясался отрепьем нищего. Он выглядел настоящим рабом. Царица скоро вернулась. На ней была одежда из цельного куска синей ткани, как на женщинах, работающих в поле.
Идем, сказала она.
И она повела Валтасара узкими переходами к дверце, выходившей в поле.
Она повела Валтасара в один из тех кабачков, где собираются крючники, носильщики и блудницы. Там они сели вдвоем за стол и смотрели при свете чадящего светильника, в густом от испарений воздухе, на весь этот зловонный сброд; одни пускали в ход кулаки и ножи из-за женщины или из-за чашки хмельного напитка, другие во всю мочь храпели, свалившись под стол. Кабатчик, лежа на мешках, искоса поглядывал на пьяных гостей, наблюдая за их дракой.
Царица, увидев соленую рыбу, подвешенную к балке потолка, сказала своему спутнику:
Мне хочется отведать этой рыбы с толченым луком.
Валтасар велел подать ей рыбы. Когда она поела, он спохватился, что не взял с собой денег. Это его не смутило, он собрался уйти вместе с Балкис, не расплатившись. Но кабатчик преградил им дорогу, называя его мерзким рабом, а ее дрянью. Валтасар сшиб его с ног ударом кулака. Несколько завсегдатаев бросились на незнакомцев с поднятыми ножами. Но чернокожий, вооружившись громадным пестом для толчения египетского лука, уложил на месте двоих, а остальных нападающих обратил в бегство. Валтасар чувствовал тепло прижавшейся к нему всем телом Балкис и потому был непобедим. Приятели кабатчика, не решаясь подойти ближе, метали в него издали глиняными кувшинами из-под масла, оловянной посудой, зажженными