В метра в таинственное я спускаюсь подземелье,
Люминесцентный вечный тут рассвет.
Струятся гладкие здесь трубы переходов,
В пространства властно неизвестные влекут,
Неумолим, точно державинские оды,
Подземный сей сомнамбулический маршрут.
Везде повсюду месмеризм здесь густой,
Повсюду сумрак серебристый разлит;
Сплошной везде забвения застой;
Позорные здесь бляди всюду лазят
Пленяться всячески собой они манят!
1989, октябрь, Тюмень
Ах, какой сегодня день такой задумчивый!
Ах, какой сегодня день такой задумчивый!
Ах, какой он тусклый, матовый, мерцающий!
Ах, какой такой весь заторможенный и сумеречный,
Весь такой короче просто настоящий.
Весь такой короче он серейший.
Лед сухой, и снег утоптанный, и небо
Пасмурное, хмурое такое, и шершавое, и сразу речи
Длинные вести скорей неторопливые охота, чтобы
Ах, следить какую-нибудь этакую, например, науку,
Ах, вести беседы о любезности, к примеру,
Так пойдем же, друг, пойдем скорей вперёд по переулку!
Там отличнейший один, я знаю, есть магазиньеро!
1989 11
Задушевнейшие дни настали!
Задушевнейшие дни настали!
Серые они, конечно, да, но и притом лиловые!
Сумерки меня со страшной силой обуяли,
Всякая задумчивость приходит в голову,
Всякое лирическое (эх!) стихосложение,
И желание с девчонками познакомляться,
Наблюдая, как сверкающие всяческие отражения
По асфальту мокрому струятся (змеятся?),
Провоцируя различные соображения;
и проч. 1989, ноябрь, Тюмень.
В самом, стало быть, конце восьмидесятых
В самом, стало быть, конце восьмидесятых,
В их последние безумные недели,
Меланхолией безжалостной объятый,
Гибну я, точно шакал последний!
Что-то выдохся, йез. Что-то нету ни мочи, ни сил
Ни водяры хлестать, ни прекрасных стихов сочинять,
Утешай меня, ласточка! В гости меня пригласи!
И, конечно, оставь ночевать.
Пригласи меня в гости, эх, в кресла меня усади,
Улыбайся загадочно мне,
Напои меня кофьем, беседу скорей заводи
О таланте моём и уме,
Делай это, подруга! Плохого ни капли в том нет!
Ты подумай сама:
Это ж не просто так! Это чтоб же родной же стране
Сохранить же чудесный талант!
Тюмень, декабрь 1989
«Я пришла к поэту в гости» да, всё так
«Я пришла к поэту в гости» да, всё так.
Ужасом поэт объят, недоумением, восторгом,
Мечется туда-сюда, как обосравшися, дурак,
Мысли мечутся в его мозгу, и мысли те, которым
Лучше самотеле(ле!)патически неконтролируемо
Бы не позволять транслироваться; впрочем
Может, именно что позволять: мол, что поделаешь, уж вот такой немиров я,
Они сами, я тут не при чём! Короче, в общем,
Вся такая в тесном платье точно хлыст!
В гладком, скользком, тёмно-голубом.
А кто ежели через сравненье это вычислит, что автор мазохист,
Он, скорей всего, не прав, а дело в том,
Что гораздо ж увлекательней и правильней те, которые,
Внутреннюю ярость на лице их аж написана,
Потому что фиг ли в тех из них, которы добрые,
Добрые они к любому добрые; нет, те которые ко всем волчицами,
Те вдохновляют куда боле, когда вдруг наоборот, тебе.
Вот я чего, короче, дорогая, сообщить спешу тебе.
.
.
1989 12
1990е
Люблю сношаться я порою!
Люблю сношаться я порою!
Признаться в этом нет стыд!
Естественное и простое
Ведь это дело, господа.
Ханжи, конечно, возмутятся,
«Да как посмел!» начнут вонять,
Но хватит правды нам стесняться!
Важней всего нам правды знать!
Ханжи, ну, то есть, сталинисты,
Начнут сопеть, потеть, пердеть,
Все скользкие, как точно глИсты,
Но люди! Нужно в корень зреть!
Дурили нас ведь эти падлы!
«Ебаться, мол, нехорошо».
Но мы теперь узнали Правду:
Ебаться очень хорошо!
Ведь речь же не о проститутках
Конечно, нам их чужд разврат,
И тут уж нянчиться не нужно,
Одно лекарство здесь тюрьма!
(Вариант: Пинай с разбегу их под зад!)
Но ежели девчонка парню
Отдастся честно, по любви,
Плохого нету в том ни капли!
Один здоровый эротизм!
И люба коль тебе девчонка,,
И ей притом по нраву ты,
Иди совокупляйся гордо!
Довольно всякой ссать хуйты!
1990, январь, Тюмень
На улицах январь лютует!
***
На улицах январь лютует!
Ужасный ветер сильно дует,
И улица становится не улицей,
А лишь не более, чем транспортной артерией
(К тому же плохо фунциклирующей),
Каким-то нудным сплющенным пространством,
Которое даёт тебе просраться.
Какая-то не то, чтоб грусть, скорей уж злость
Под вечер мной овладевает.
Хочу чечётку бить! Хочу панкрок хуярить!
Порнографический журнал хочу я посмотреть!
Хочу быть позванным в какие-нибудь гости!
Там чай и кофе пить, о модернизме рассуждеть,
И ночевать оставленным быть после.
Хочу на путь я романтизма встать!
Хочу эпохе яростной быть адекватным!
За водкой, тойсть, хочу сейчас бежать,
Имея деньги в кулаке зажаты;
Бежать в проклятый ужас, холод, мрак,
И возвращаться с пузырями тойсть, с Победою! в руках.
За что общественностью быть носимым на руках.
А женской половиной той общественности ах!
Бабах! Шарах! Трахтах тахтах! И снова ах!
1990, январь, Тюмень + 2009, январь, Королёв.
Хорошо в состояньи похмельном
Хорошо в состояньи похмельном