Россия, короче, осень.
Душа хочет киснуть, киснуть,
Она понимает:
И не захочешь романтизма,
Так жизнь заставит!
Москва, октябрь 1990
Четырёх блять не менее ящиков
Четырёх блять не менее ящиков
Братцы, требуется приобрести,
Жизнь движется по восходящей,
Ноздри радует запах пизды,
Ослепительные ляжки
Глаз: это платья, такие, которые
Холодные, скользкие, гладкие
В них наглей они, чем бы голые
Были б просто; восторженный стыд
Поднимается по позвоночнику,
Жизнь безумнейшая кипит
Аж блять жарко ушам, аж поёживаешься;
Водка бьет по желудку как палкой
Пьёшь холодная, выпьешь кипящая!
Жизнь безумнейшая, настоящая
Всей своею электромешалкой
И визжит и ревёт, и взвывает,
И хуюжит («хуярит» + «вьюжит»)
Блять восторженные дикий блять ужас,
Непрерывно производяет,
А поэт что сказал, всякий знает:
Про закат там, короче, печальный,
Про улыбкой, короче, прощальной.
6 ноября 1990, Москва.
Настоебало мне всё
Настоебало мне всё,
Все мне на, все мне сто, все мене и так далее,
Все сплошное мне настоебалие,
Ох же сука еббит ты май соул!
Ничем, что я вижу, я не, я у,
Я довлетворен. Аминчрай!
Любое, короче, чего наблюдаю вокруг,
Нахуяй! нахуяй!
Ничем, ох, ребята, совсем я, ребята, ничем!
Зац ворай сэй! Зац ворай но!
Какое-то просто сплошное ребята совсем
Говно! говно!
Айм блять! Кэнт блять! Гет, блять-сука, но!
Москва, ноябрь 1990
Ох друзья как хреново с похмелья мене
Ох друзья как хреново с похмелья мене,
Ой хреново, друзья, хопана!
На фиг нужен, ребята, такой винегрет,
Нет хорошего тут ни хрена!
На фиг надо такого говна!
Потому что болит ж у меня голова,
Ой же бошечка же ой-ёй-ёй!
Потому что водяра ж вчера в ней была!
Наполнял же её алкоголь!
А водяру бухать я ж ох сильно люблю,
Это дело люблю же я как!
Но с утра ох какое с утра айлюлю!
Ведь болит моя бошечка
как!
Просто ох ты еббит мой кутак!
Москва, 1990, декабрь.
Хрен и знает друзья что сказать
Хрен и знает друзья что сказать.
Хрен его знает, друзья.
Такое какое-то как-то билять,
Что и не сказать ни хуя.
Такое какое-то как-то всё так,
Что хуй что и скажешь чего.
Такое какое-то ёб мой кутак!
А более ничего.
Являюсь, казалось бы, я же поэт,
Весь мЫшленьем должен вскипать!
Но вот ведь, оказывается, нет!
Ни крошечки, так твою мать.
Оказывается, друзья,
Дружочечки же вы мои,
Оказывается, опляля!
Оказывается, айлюли!
Оказывается, вот так,
А не по другому совсем:
Еблысь, и пиздык, и хуяк,
И ничего, что затем.
Москва, декабрь 1990
Поеду-ка я повампирю!
Поеду-ка я повампирю!
Нэргетики хапну мал-мал!
А то уже дня как четыре
Чего-то я просто шакал.
В пол-пятого на фиг! короче!
Проснулся я сёдня с утра,
И что-то совсем уже в общем,
Блять чувствую, просто хуйта.
Какой-то я что-то, короче
Никак что-то всё не очнусь.
Никак что-то ссредоточу
Сознанье в один я чтоб луч.
Поеду-ка я на вокзальчик!
Блять точно! Ещё же куда,
Когда блять и холод собачий,
И пол лишь шестого утра?
Блять точно! Поеду к вокзалу!
Как раньше же я не допёр!
Чтоб жизни моей заскучалой
Весь новый открылся простор!
Поеду на Киевский, братцы,
В толкучке его потолкусь,
На Курский! И на Ленинградский!
На фиг ли там есть, подивлюсь!
На мрак, и на холод во мраке,
На просто космический хлад,
На то, как все словно в атаку,
Под ветром пригнувшись, бегят,
На ужас сей просто кромешный,
Но и на как всё же горит,
И люминесцентный, конечно,
Вокзала пАрлелепепИд!
Его невъебенный карбид!
13 января 1991, Москва.
Приятно всё же о блондинках попиздеть!
Приятно всё же о блондинках попиздеть!
Вопрос рассматривать со всех сторон, сопоставлять, переставлять,
Свои суждения примерами из жизни подкреплять,
Со знаньем дела, тоесть, а не так лишь, попиздеть,
Когда, при этом, с ними же. Когда притом
Уже никак не успеваешь до метра
И значит, время коротая пиздежом,
Продлять придётся вечер до утра,
Когда, конечно, с ними же! Тойсть, с их одной
Из представительниц, под проливной
Такси ловить ещё за водкой за одной,
Выскакивая, ливень, возвращаясь, продолжая: нет, Шувалов,
Неправы чтят химических кто ниже натуралов,
Когда ж наоборот: вид у химических куда же боле блядск!
А в этом ведь и цель!
Тут рифмы сами так и лезут дальше: «ласк», и аск,
И всяка остальная тарам-парам мадмуазель,
И разно прочее, тугдыг его в качель
1991 10
Пала Москва, пала ебучая блудница пала!
Пала Москва, пала ебучая блудница пала!
Что в твоих подземных хваленых чертогах? Пятнарик теперь за проезд!
Что в твоих гумах да цумах да елисеях? На рыло сплошной нынче ноль!
А для чего советской власти давала?
Вот расплачиваться изволь.
В красных одеждах ты (ты!) меж людей фишшуряла?
Политбюровской подстилкой себя ты (ты, ты!) проявляла?
Весь ты народ ты советский, зараза, ты! ты! обжирала?
Ну вот так всё и выходит: позволь, этиленогликоль!
Так-то вот, сука, понятно? Но это лишь только начало:
Чурки теперь володеют тобою, чечены, эстоны, американцы!
Честною раз ты зараза остаться являться не пожелала
Бегай макдональдсы им (скажем мягко) теперь подноси, только этим тебе пробавляться,