Кровавый снег декабря
ПРОЛОГ, который мог бы стать и эпилогом
Только вот одна беда. Сами жители града Петрова, сколь ни голодали в ту пору, но есть раков не хотели. А иноземцы вначале наваливались на «рюскю омар», а потом... Потом били морды трактирщикам...
Часть первая ИСКРА...
ГЛАВА ПЕРВАЯ ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ
«14 августа осьмсот двадцать пятого года.
Уважаемая Элен Харитоновна! Как видите, принял Ваш упрёк в том, что имя Элен не склоняется и что не следует писать его на русский манер. Извините, что опять несколько задержал с ответом. Конечно, Вы вновь справедливо меня укорили в том, что прочесть Ваше письмо я мог бы в пять минут, а от усадьбы Вашего папеньки до наших казарм верховой домчит письмо в два с половиной часа. Но я читал Ваше письмо не пять, а сто раз по пять минут. Увы, служебные дела так отвлекают меня, что ответ сумел дать лишь через два дня. Смею здесь сослаться на любимого Вами и Вашим папенькой лорда Байрона:
За сим, с огромным и искренним почтением и уважением, поручик лейб-гвардии егерского полка Николай Клеопин.
Р. S. И напрасно Вы на том балу у жены полкового командира насмехались надо мною, что не читал я старца Осияна. Ещё как читал!
Н. К.»
Из письма поручика лейб-гвардии егерского полка Николая Клеопина Павлу Еланину, командиру роты Вятского пехотного полка в местечко Каменка Малороссии:
«18 августа осьмсот двадцать пятого года. Писано в Петербургских казармах егерского полка.
Здравствуйте, дорогой Поль! В прошлом письме Вы спросили меня как продолжается дело моё о сватовстве? Отвечаю никак! Papa моей Элен, как Вы знаете, является известным англоманом. То, на что позарилась моя дражайшая матушка при начале сватовства приданое и имение, граничащее с моей родной деревушкой Панфилка, что в Новгородской губернии, оказалось на поверку правдой. А Одоевские, вместе с которыми мы владеем селом Борисоглебским, так те вообще в родстве, хоть и в отдалённом. Слышал краем уха, что Харитон Егорович уже ведёт переговоры о покупке этой части имения, чтобы передать его в приданое для дочки. Словом, старикан не прочь породниться с нами. Он, оказывается, в бытность ополченцем, хаживал с моим покойным батюшкой в Париж. Только вот беда, что ещё после Аустерлица, где он участвовал (правда,
без моего батюшки, бывшего тогда в шведской кампании), Харитон Егорович отвратился от всего французского и принялся учить аглицкий. Добро бы только сам! Так ведь он и для детей своих выписал гувернантку из англичан леди Гаррах. И от будущего зятя требует безукоризненного знания аглицкого... Нет бы, как все добрые люди, учил и любил французский! Или уж, на худой конец, русский. А я, как знаете, мой любезный друг, паст инфектум не отличу от паст префтимьют (или как там?). Тьфу! Вот и приходится теперь, как последнему дураку, при получении писем моей будущей невесты тащиться к знакомому из Департамента иностранных дел. То же самое и с ответом... А ещё, представьте себе, Поль. Этому старому фатеру (или фазеру?) взбрело в голову помочь деньгами Siry Waltery Scotty. Говорят, сей аглицкий литератор недавно был признан банкротом. Хотя наши умники считают, что сэр Уолтер (или Вальтер) Скотт вовсе не англичанин, а шотландец. Да и вообще, уместно ли было аглицкому сэру и баронету заниматься гешефтами?
Ладно, брат. Отпишите лучше как на новом месте? Как там Ваш Вятский пехотный по сравнению с нами, егерями? Как начальник полковник Пестель? Знаю о нём только то, что его батюшка был сибирским генерал-губернатором и попал под следствие, а сам полковник во время войны 1812 года был многократно ранен и отличился на полях сражений. Ваш друг, поручик егерского полка Николай Клеопин.
Р. S. Вспомнил один недавний анекдотец. Не знаю слыхали ли Вы его. Одна княгиня божий одуванчик, беспрестанно повторяла: Вальтер-то он, конечно, Вальтер. Но зачем же его ещё и скотом звать?»
Из письма поручика лейб-гвардии егерского полка Николая Клеопина невесте:
«20 августа осьмсот двадцать пятого года. Писано в казармах.
Здравствуйте, уважаемая Элен Харитоновна! Простите меня великодушно, но заняться аглицким языком совершенно не было ни времени, ни возможности. Из-за вакаций в полку мне пришлось исправлять не только адъютантскую должность, но и стать исполняющим обязанности командира роты, так как прежний командир штабс-капитан Мезенцев нежданно-негаданно подал прошение об отпуске по семейным обстоятельствам и отбыл на родину, в имение родственников. Однако нет худа без добра. Его Высокоблагородие уже направил прошение на имя командира гвардейской пехоты генерал-лейтенанта Бистрома о присвоении мне чина штабс-капитана. И хотя подписано оно будет не раньше сентября, но старшинство в чине, как обещано, пойдёт не с момента подписания, а уже сейчас. Обещаю Вам, что в самое ближайшее время займусь Шекспиром.
Искренне преданный Вам поручик Николай Клеопин».
Из дневника Элен Щербатовой:
«20 августа 1825 года.