Я скажу ребятам, что тебе нужно время, они поймут.
Ты не обижен? тихо спросил Глеб.
Нет. На твоем месте я бы вообще, наверное, рвал волосы на голове и бросался бы во всех проклятиями. Я тебя понимаю и не осуждаю. И ты не переживай из-за нас, дай себе возможность все обдумать.
Но Воронье Гнездо
У нас все равно нет какой-то определенности, так что можешь пока даже на сборы не приходить, прервал я Глеба. Мне хотелось дать ему понять, что я не считаю его обиженным ребенком, поэтому добавил: А если что-то произойдет, мы знаем, что на тебя можно рассчитывать.
Я похлопал Глеба по плечу и слабо улыбнулся.
Развернулся, чтобы уйти, но снова посмотрел на могилку Катюхи.
Если честно, я и сам не уверен до конца, что следовало поступить именно так. Я снова глубоко вздохнул и нахмурился. Трудно осознавать, что Катюха была частью чего-то потустороннего. Мне казалось, что она, мы все единственное нормальное в этой проклятой деревне.
Да, согласился Глеб, откашлявшись.
Ну, бывай.
Бывай, Слав.
И я ушел, оставив Глеба наедине со своими мыслями.
Глава 5 Запутанный клубок
ВШли дни, и я все чаще думал о том, что Катюха действительно была спасением для местных. После совершеннолетия, забыв о чертовщине, они могли жить обычной, почти нормальной жизнью. Если по случайности кто-то из старших становился свидетелем ненормальностей Вороньего Гнезда, это списывалось на переутомление, бред во время болезни или белочку. И жизнь продолжалась.
Когда я представлял, что мне и ребятам придется жить в деревне долгие годы, желудок сводило спазмом. Без дара забвения мы были обречены существовать в вечном страхе. Это и сводило с ума деревенских в прошлом.
Славушка, ты не заболел ли?
Бабушка села в кресло напротив меня и сложила руки на столе. Ее обеспокоенный взгляд заставил меня слегка улыбнуться. Но сделал я это через силу.
Все в порядке, просто нет аппетита.
Раньше мои блинчики всегда вызывали у тебя чуть ли не восторг, а сейчас даже не притронулся.
Она была права. Со временем даже бабушкина еда перестала радовать так, как в начале лета, когда я мог забыться в наслаждении за тарелкой вкусного, наваристого борща или блюдом свежеиспеченных пышек. А сейчас ел только для того, чтобы унять голод. И снова уходил в себя, поглощенный мыслями о проклятии Гнезда.
Я поем, только позже.
Бабушка тяжело вздохнула. Я не хотел ее расстраивать, но и насильно заталкивать в себя блины не мог. Задумался о том, как бы перевести тему в другое русло, и вдруг вздрогнул от бабушкиного крика.
Ой, окаянные, что творят! А ну, усь!
Бабушка соскочила с кресла и принялась тарабанить в окно. Потом открыла форточку и снова закричала свое грозное «усь!». Я нахмурился и посмотрел на улицу. Заметил только, как от дома отбегают три розовые бочки свиньи.
Чешутся о забор, проворчала бабушка. Он и так на ладан дышит!
Давай схожу, прогоню их.
Я поднялся с места, но бабушка усадила меня обратно одним жестом руки.
Надо с Костей поговорить, может, поможет мне забор новый поставить. Я сам не особо умею, а он научит.
Да зачем мне новый забор, Слав? Дыр нет, и то хорошо. Я просто на дух не переношу свиней. Боюсь.
Свиней боишься? удивился я.
Да как-то с детства это пошло Моя бабуля ужасов нарассказывала, так я с тех пор к ним и не приближаюсь.
Я подавил смешок и постарался поинтересоваться как можно участливее, в чем дело. У каждого свои страхи, и нужно их уважать. Одна из моих одноклассниц до дрожи боялась голубей, хотя вроде бы голубь безобидная птица. Самое страшное, что может сделать, нагадить на голову.
Бабуля рассказывала с именами, я сейчас их уже не вспомню,
но саму историю помню очень хорошо. Жил в деревне один мужик. Молчаливый, все всегда в себе держал. А еще упрямый как баран и вредный. Жил с матерью; женой и детьми не обзавелся, наверное, из-за характера. Бабушка пододвинула мне тарелку с блинами, и я все-таки взял один и стал медленно есть, слушая. Повадилась к ним на участок свинья ходить, пакостить, не пакостила, но мужика раздражала. Мать просила не трогать скотинку, но мужик и слушать ее не хотел. Вроде как азарт в нем взыграл, задумал он поймать свинью. В то время скотине уши резали, чтобы клеймить. Да и по сей день кто-то так помечает, но больше уже бирки с номерами вешают или красят бока и хвост. А на той свинье никаких меток не было, и решил мужик поймать ее и по-своему клеймить. Вроде как ничейная животинка, а что добру пропадать? Видимо, думал, поймает, приучит, а потом и пустит на убой.
Я кивнул, давая понять бабушке, что внимательно слушаю. А сам придумывал окончание истории, одно изощреннее другого. Представил вдруг, что в отместку мужику свинья его заживо съела, и аж всего передернуло.
Где-то я читал, что однажды искали без вести пропавшего мужика, даже соседа обвиняли в его убийстве, а потом нашли останки в желудках свиней. Предположили, что мужчина пошел кормить скотину и там ему стало плохо, он упал без сознания или замертво. А свиньи существа всеядные, вот и поужинали хозяином. Вряд ли это было правдой от начала до конца, сколько времени потребовалось бы свиньям, чтобы полностью съесть человека? Но кто знает наверняка?