Я встал с кресла и обнял бабушку. Она слегка удивилась, но не отстранилась.
Мне не хотелось развеивать эту иллюзию насчет нас с Зоей, поэтому я сказал:
Ты права, Зоя лучше. Пойду, кстати, наведаюсь к ней, а то правда давно не виделись.
Иди, иди, оживилась бабушка. Хотя постой! Сейчас булочки дойдут, я гостинец соберу, и отправишься. Негоже с пустыми руками идти.
Договорились.
Я улыбнулся. Было в сегодняшнем дне что-то умиротворяющее. Естественно, тот факт, что никто не может выбраться из Гнезда, угнетал, но теперь я верил, что мы это исправим. И, конечно, грустил о Катюхе Но точно знал, что она в лучшем мире и обрела покой. Поэтому наступившие солнечные дни меня радовали, несмотря на то что снова приходилось поливать огород.
Глава 2 Два командира
ДНичего же не произошло? вздохнув, спросил я. Думаете, он снова там?
Зоя кивнула, поджав губы.
Как бы слухи не поползли На нашу компашку и так косо смотрят из-за пожара на диване в той заброшке.
Ему не запретишь навещать Катюху. Он все равно не послушает, пожал плечами Кики.
Я все понимаю, но
Ничего страшного, Слав. Тебе не о чем беспокоиться.
Глеб появился на пороге столь неожиданно, что я ненароком вздрогнул. Он пригнулся, чтобы не удариться головой о низкий косяк, и прошел внутрь. Выглядел наш главный неважно. Осунулся, побледнел, обзавелся мешками под глазами еще больше, чем были прежде.
Глеб изменился, и изменения эти казались мне слишком глубокими и печальными.
Надо думать, как действовать дальше, начал он, прочистив горло. Заброшки прочесаны вдоль и поперек, паранормальных явлений за последние дни мы не заметили. В общем, пусто. Зацепок у нас нет.
Ты точно в порядке? участливо спросила Зоя.
Да, в норме.
Мы сидели на кухне за столом, на старых металлических сундуках, застеленных половиками. В окна пробивались солнечные лучи, приятно припекали кожу и вгоняли в сонное состояние. Думать об отпечатках памяти и их упокоении не хотелось от слова совсем. Такие мысли ассоциировались с чем-то жутким и зловещим.
В это лето я должен был заниматься всем чем угодно, только не мертвецами. Походы в сельский клуб, вечера у костра, поцелуи с девчонками под звездным небом все это предполагалось во время ссылки. Но теперь
клуб, отстроенный на руинах церкви, вызывал отвращение, а любые ночные вылазки омрачились бы очередной чертовщиной.
«Может, ненормальности перестали преследовать нас, потому что мы стали чуть осторожнее? вдруг подумалось мне. Не лезем на рожон, вот и в деревне все тихо».
Вообще-то кое-что странное было, подал голос Рыжий. Прошлой ночью мне приснился кошмар. Не помню точно, что видел, но ощущение такое, будто где-то в сознании до сих пор слышу ржание коней и эту старую песню.
Песню? тут же оживился я.
Да. Но хоть убейте, ни слов, ни даже мотива не помню.
И как нам это должно помочь? не понял Глеб.
Самым прямым образом задумчиво протянул я и сразу добавил уже более внятно: Помните мои сны? Про Аглаю Васильевну и девушку у Плотинки? И та песня «Интернационал», кажется. Эти сны были подсказками.
И мне раньше про церковь снились кошмары, но я не думала, что это может что-то значить
Зою перебил гулкий топот ног в сенях. Мгновение спустя на пороге появилось несколько человек, а затем они все ввалились на кухню. Толстый и еще пятеро деревенских, с которыми я так и не познакомился.
О, как хорошо, что мы вас всех здесь застали. Толстый взглянул на Глеба, затем вопросительно посмотрел на нас. А он чего тут? По старой памяти завалился? Ванька хихикнул каким-то своим мыслям и продолжил: Хотя какая там память?
Я нахмурился, предчувствуя неладное. Внезапная симпатия Толстого к нашей компании только усугубляла мои подозрения. Этот парень не был настроен к нам доброжелательно несколько недель назад, отчего же сейчас сменил гнев на милость?
Ну я, это, поговорить пришел. Обсудить все, так сказать. Теперь я самый старший Толстый снова взглянул на Глеба и исправился: Старший из нашей компании, я хотел сказать. Ну, вы поняли, что имею в виду. Значит, я тут главный. Теперь все по-моему будет.
Во-первых, когда это мы стали частью вашей компании? взвился я, подскакивая почти вплотную к Толстому. Во-вторых, по-твоему ничего не будет, даже не надейся.
Массивная грудь Толстого тут же стала вздыматься намного быстрее, щеки покраснели, в глазах вспыхнула ярость. Толстый звучно вдохнул через раздувающиеся ноздри и процедил сквозь зубы:
Ты вообще не вмешивайся! Это наши устои, деревенские. Тебе, городскому выскочке, не понять, как в Вороньем Гнезде все устроено. После совершеннолетия старшего его место занимает следующий по возрасту. Так было, так есть и так будет!
Я посчитал все багрово-красные волдыри с гнойниками на лице Толстого, разглядел застрявший в зубах кусок мяса и почувствовал несвежее дыхание, настолько близко мы стояли друг к другу. И все же, как бы устрашающе ни выглядел Толстый, я его не боялся. Мне он казался попросту омерзительным, не больше.
Мне придется тебя огорчить. Глеб поднялся с сундука и скрестил руки на груди. В этой комнате самый старший я.