Здесь пахло домом, и всё же я не чувствовала себя дома.
Глава 3. Элис
Она была высокой и загорелой, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косы, с мелкими веснушками, без макияжа, с аккуратным носиком, похожим на лыжный спуск, и широко посаженными голубыми глазами. Она была в джинсовых шортиках, несмотря на холодный нортумбрийский бриз, и облегающем чёрном топике. На плече висела сумка для хоккейных клюшек. В общем, она выглядела как с обложки журнала "Sports Illustrated", и я сразу почувствовала себя какой-то скучной провинциалкой.
Привет! её голос был лёгким и сладким, как будто у неё изо рта летела сахарная вата. Меня зовут Шарлотта, но все зовут меня Лотти. А это мой папа, Доминик.
Доминик нетерпеливо шагнул вперёд, протягивая широкую руку. Он был ниже Лотти на дюйм и одет в выцветшую рубашку для регби поверх бледно-голубых джинсов, отчего неисправимо напоминал какого-то розовощёкого любителя ЗОЖ.
Здравствуйте, Дом! Рада с вами познакомиться!
Внутри всё застонало.
Моя новая соседка живчик. И вся семья у неё живчики.
Как тут мило! защебетала Лотти, оглядывая комнату широко раскрытыми и удивлёнными глазами. Боже мой, просто очаровательно. Мне уже здесь нравится, затем, тыча большим пальцем
себе за спину: Это твоя машина припаркована снаружи?
Заправив прядь волос за ухо, я отвернулась:
Да. Но в ИКЕЮ я тебя не подброшу.
Я и сама не знала, откуда взялся этот ненужный сарказм. Наверное, она слишком напоминала мне всех тех задорных, популярных девочек-припевочек, которые распускали обо мне злобные слухи в школе.
Она ошарашенно моргнула:
О я не...
Знаю, знаю, перебила я. Но, похоже, именно этого ты от меня и ждёшь, поэтому хотелось заранее предупредить. Единственное, что мне нравится из шведского, это фрикадельки и Грета Гарбо.
"Хватит выёбываться," кричал внутренний голос, но это было бесполезно. Я включила защитный режим и вела себя так яростно, что ей бы не удалось меня так просто осадить.
В ИКЕА тоже продают фрикадельки, заметил Доминик. Он бросил дорогую на вид сумку на свободную кровать и засунул руки в карманы джинсов. Хотя я понятия не имею, кто такая Грета Гарбо.
Лотти, которая, казалось, смутилась от его признания, сменила тему.
Просто здесь так классно! Просто нереально! Жду не дождусь начала хоккейных тренировок. И, боже мой, "Трапезная"! Ты когда-нибудь видела более классный студенческий клуб? она со стуком положила сумку с хоккейными клюшками на стол. Поскольку я не ответила на её почти оскорбительное воодушевление, она задала другой вопрос. Так откуда ты?
Местная, ответила я, раскладывая книги на своём небольшом письменном столе. Из Нортумберленда.
"Ну, скажи ещё что-нибудь, уговаривала я себя, поскольку разочарование захлестнуло с головой. Перестань быть такой смурной".
Круто! Лотти улыбнулась. Это удивительная часть света!
Она сделала паузу, ожидая, что я что-то отвечу. Поскольку я не ответила, она неуверенно посмотрела на Доминика.
А мы из Кента, сказал он, продолжая улыбаясь, как пёс, но в его голосе чувствовалось напряжение. Может быть, ты поможешь Лотти тут освоиться?
Он обнял её за плечи медвежий жест утешения, от которого я чуть не заплакала.
Я кивнула. Пусть он считает, что успокоил дочку.
С горячей вспышкой стыда я вдруг поняла, что не могу больше оставаться тут ни секунды, поэтому сказала, что мне надо в библиотеку.
Странно, занятия ещё не начались... прошептала Лотти, когда я уже была снаружи, а она считала, что я её не слышу.
Не волнуйся, детка, ответил Доминик. Вы с ней поладите. У тебя с этим никогда проблем не было.
Разочарование тяжёлым грузом легло на плечи, когда я выходила из здания. Лотти совсем не похожа на Ноэми. У Ноэми была смуглая кожа, она носила кашемировые свитера, вела серьёзные разговоры, смотрела иностранные фильмы, задумчиво пахла синими чернилами и старыми книгами, тихо смеялась и была гладкой, как сливочное масло. Она была так похожа на меня, что часто казалось, что я разговариваю сама с собой. В этом с ней было очень комфортно.
И всё же в Лотти было что-то в высшей степени человеческое непринуждённость, которой мне так не хватало. Петляя по мощёным проходам к главному зданию монастыря, я мысленно продолжала разговор с ней, будто мы спорим дальше. Я всегда так делала, всегда яростно спорила с другими в своём воображении, мысленно обмениваясь фразами, как боксёр отрабатывает удары.
Библиотека Сестёр Милосердия размещалась в отдельном здании и занимала два этажа из трёх. Верхний этаж отводился под антресоли, так что из центра первого этажа было видно всё вплоть до гордого куполообразного потолка. Здесь были винтовые лестницы из кованого железа между этажами, и множество уголков для чтения кресла с откидными спинками и изъеденными молью бархатными скамеечками для ног. Вдоль одной стены тянулся ряд старинных письменных столов с маленькими зелёными настольными лампами; за ними, сквозь арочные окна, виднелись акры и акры поросших дроком скал под выцветшим серым небом.
Всё это было прекрасно, но едва ли я могла на всё это любоваться. Челюсть напряглась, в висках пульсировало, каждый мускул и сухожилие натянулись и готовились к драке, которой не предвиделось. Изматывающий гнев вот что в конце концов оттолкнуло Ноэми.