Рад, что не уронили. Сухо бросил другой, и я больше чем уверена, что это говорил тот мужчина с жуткими, но красивыми глазами.
Хотел бы сказать о том же, да только эта зараза неизвестного происхождения по дороге меня за плечо укусила. Пожаловался голос, а я невольно зауважала Яру не растерялась, не то что я, и даже активное сопротивление оказать попыталась.
Лично я не рисковала даже глаза открывать, старательно контролируя дыхание и своё тело и напряжённо прислушиваясь к разговору.
Будем надеяться, что у неё не ядовитая слюна. Мне показалось, или в холодном голосе мелькнула насмешка?
Скорее всего, показалось.
А вторая как здесь оказалась? Спустя небольшую паузу вопросил более громкий и эмоциональный мужчина, помолчал и добавил: И почему именно здесь?
Надеялся, вы мне на это ответите.
Соврал. В том смысле, что надежда точно не относилась к числу его качеств.
А потом стало вдруг очень холодно. Я с трудом удержалась и не поёжилась, оставшись лежать без движения, но любопытство, не убиваемое даже в такой ситуации, заставило осторожно приоткрыть глаза и из-под полуопущенных ресничек взглянуть на то, что происходило в кабинете.
Бумаг на полу больше не было, как и пятна на ковре. Мужчины сидели за столом, на который, повинуясь жесту хозяина помещения, прямо из воздуха свалилась призрачная я.
Растрепавшиеся платиновые волосы, бледное лицо, розовая рубашка, светлые брюки, босые ноги мы у меня сидели, переодеться после учёбы я не успела, а по дому предпочитала ходить без тапочек, вот и результат.
Потом призрачная я издала тихий болезненный стон, открыла карие глаза и с ужасом взглянула на потолок, приподнялась на локтях, посмотрела на спустившегося... призрака, что ли? Только в прошлый раз полупрозрачное существо сказало мне белиберду несусветную, сейчас же я услышала:
Ты что здесь делаешь? Звонким, искренне встревоженным голосом.
Потом ничего не понимающая, примерно как и сейчас, я села на столе... дальше мужчины смотреть не стали.
Взмах рукой моя копия истаяла, растворившись в воздухе, как растекалась бы краска в банке с водой.
Ещё одно движение над поверхностью стола замерцали какие-то тёмные здания с черепичными крышами, расположенные близко друг к другу, в стороне были ещё постройки, но мне с моего положения было их не видно. Через секунду над всем этим замерцала тёмно-синим половинка переливающегося
мыльного пузыря. Ещё через секунду сверху его пронзили три маленькие, но очень яркие, сверкающие в ночи звёздочки, упавшие в разные здания.
Твой кабинет, рывком поднявшись, указал мужчина, у которого я видела лишь коротко стриженные чёрные волосы и серебряную серёжку в ухе, на одно из зданий.
Его рука переместилась левее и в тишине кабинета прозвучало:
Моя комната.
Оба метнули взгляд туда, куда упал третий огонёк.
Вспышка! Следом за ней ещё одна! И оба мужчины исчезли!
В этот момент я, повинуясь скорее внутреннему порыву, чем голосу разума, рывком села. Дёрнулась, когда также стремительно рядом села совсем не сонная, а встревоженно-испуганная Яра. Мы с ней оказались сидящими на диванчике у стены, прямо под окном.
Бежим! Испуганно прошептала Яромира.
В звенящей тишине её голос прозвучал настолько громко, что невольно поёжились мы обе.
Переждав приступ удушающей паники на основе того, что кто-то может нас услышать, я, как бы сильно ни хотелось согласиться и убежать вот прямо сейчас, задала разумный вопрос:
Куда? И пока Яра напряженно раздумывала над ответом, добавила: Здесь где-то Лили... или не здесь. Но без неё мы точно не уйдём.
Бросать своих в принципе не в наших правилах. Это было одно из тех важных правил, которым нас родители обучили. Просто наши мамы, они ещё со студенческой скамьи лучшие подруги, всегда друг за друга горой, вот так и вышло, что и мужья их тоже сдружились, а потом все трое начали дружить семьями.
Я из нашей троицы самая младшая, у меня ещё два старших брата есть, у Лилиан старшая сестра, а Яра самая взрослая, она на три года меня старше и на два Лили. Наверно, именно поэтому Яромира за нас переживает очень сильно ответственность чувствует.
Вот и сейчас, потратив на серьёзные размышления с минуту, она решила:
Лили оставлять нельзя.
Я решительно кивнула, выражая согласие.
Но и тобой я рисковать не хочу, уже не так решительно, а скорее задумчиво добавила подруга, окидывая меня взглядом очень тёмных, почти чёрных глаз.
Разделяться глупо, заметила я.
С Ярой нельзя спорить, крича и доказывая свою правоту. Она слышит лишь те разумные доводы, которые произнесены спокойно. Вот над ними она серьёзно раздумывает, а если ты прокричишь ей в лицо «ты всё делаешь неверно, нужно так, как я сказал», то она сначала стукнет тебе по лбу чем-нибудь тяжёлым, а потом сделает так, как и собиралась.
Согласна, собственно, согласилась Яромира.
В следующее мгновение тёмный кабинет осветился вспышкой света! И этот свет, сконцентрировавшись на диванчике, на котором мы до этого сидели, угас столь же стремительно, как и появился, оставляя после себя изумлённую, бледную от страха, с большими красными от слёз глазами Лили, нервно сжимающую под подбородком кофту... порванную до самого живота кофту!