Он побледнел. Но Минская этого не заметила.
Вы, однако, не видите того, кто говорит? спросила она рассеянно.
Нет. Но голос звонкий, резкий дишкант.
Когда же это началось?
Признаться ли? я не могу сказать наверное не знаю ведь это право презабавно! сказал он, принужденно улыбаясь.
У вас кровь приливает к голове, и в ушах звенит.
Нет, нет. Научите, как мне избавиться?
Самое лучшее средство, сказала Минская, подумав с минуту, идти к Кокушкину мосту, отыскать этот номер, и так как, верно, в нем живет какой-нибудь сапожник или часовой мастер, то для приличия закажите ему работу, и, возвратись домой, ложитесь спать, потому что вы в самом деле нездоровы!.. прибавила она, взглянув на его встревоженное лицо с участием.
Вы правы, отвечал угрюмо Лугин, я непременно пойду.
Он встал, взял шляпу и вышел.
Она посмотрела ему вослед с удивлением.
Где Столярный переулок? спросил он нерешительным голосом у порожнего извозчика, который в эту минуту проезжал мимо его шагом, закрывшись по шею мохнатой полостию и насвистывая камаринскую.
Извозчик посмотрел на него, хлыснул лошадь кончиком кнута и проехал мимо.
Ему это показалось странно. Уж полно, есть ли Столярный переулок? Он сошел с моста и обратился с тем же вопросом к мальчику, который бежал с полуштофом через улицу.
Столярный? сказал мальчик, а вот идите прямо по Малой Мещанской, и тотчас направо, первый переулок и будет Столярный.
Лугин успокоился. Дойдя до угла, он повернул направо и увидел небольшой грязный переулок, в котором с каждой стороны было не больше 10 высоких домов. Он постучал в дверь первой мелочной лавочки и, вызвав лавочника, спросил: «где дом Штосса?»
Штосса? Не знаю, барин, здесь эдаких нет; а вот здесь рядом есть дом купца Блинникова, а подальше..
Да мне надо Штосса
Ну не знаю, Штосса!! сказал лавочник, почесав затылок, и потом прибавил: нет, не слыхать-с!
Лугин пошел сам смотреть надписи; что-то ему говорило, что он с первого взгляда узнает дом, хотя никогда его не видал. Так он добрался почти до конца переулка, и ни одна надпись ничем не поразила его воображения, как вдруг он кинул случайно глаза на противоположную сторону улицы, и увидал над одними воротами жестяную доску вовсе без надписи.
Он подбежал к этим воротам и сколько ни рассматривал, не заметил ничего похожего даже на следы стертой временем надписи; доска была совершенно новая.
Под воротами дворник в долгополом полинявшем кафтане с седой, давно небритой бородою, без шапки и подпоясанный грязным фартуком, разметал снег.
Эй! дворник, закричал Лугин.
Дворник что-то проворчал сквозь зубы.
Чей это дом?
Продан! отвечал грубо дворник.
Да чей он был.
Чей? Кифейкина, купца.
Не может быть, верно Штосса, вскрикнул невольно Лугин.
Нет, был Кифейкина а теперь так Штосса! отвечал дворник, не подымая головы.
У Лугина руки опустились.
Сердце его забилось, как будто предчувствуя несчастие. Должен ли он был продолжать свои исследования? не лучше ли вовремя остановиться? Кому не случалось находиться в таком положении, тот с трудом поймет его: любопытство, говорят, сгубило род человеческий, оно и поныне наша главная, первая страсть, так что даже все остальные страсти могут им объясниться. Но бывают случаи, когда таинственность предмета дает любопытству необычайную власть: покорные ему, подобно камню, сброшенному с горы сильною рукою, мы но можем остановиться хотя видим нас ожидающую бездну.
Лугин долго стоял перед воротами. Наконец обратился к дворнику с вопросом.
Новый хозяин здесь живет?
Нет.
А где же?
А черт его знает.
Ты уж давно здесь дворником?
Давно.
А есть в этом доме жильцы?
Есть.
Скажи, пожалуйста, сказал Лугин после некоторого молчания, сунув дворнику целковый, кто живет в двадцать седьмом номере?
Дворник поставил метлу к воротам, взял целковый и пристально посмотрел на Лугина.
В двадцать седьмом номере?.. да кому там жить! он уж бог знает сколько лет пустой.
Разве его не нанимали?
Как не нанимать, сударь, нанимали.
Как же ты говоришь, что в нем не живут!
А бог их знает! Так-таки не живут. Наймут на год, да и не переезжают.
Ну, а кто его последний нанимал?
Полковник, из анженеров, что ли!
Отчего же он не жил?
Да переехал было а тут, говорят, его послали в Вятку так номер пустой за ним и остался.
А прежде полковника?
Прежде его было нанял какой-то барон, из немцев, да этот и не переезжал; слышно, умер.
А прежде барона?
Нанимал купец для какой-то своей гм! да обанкрутился, так у нас и задаток остался..
«Странно!» подумал Лугин.
А можно посмотреть номер?
Дворник опять пристально взглянул на него.
Как нельзя? можно! отвечал он и пошел, переваливаясь, за ключами.
Он скоро возвратился и повел Лугина во второй этаж по широкой, но довольно грязной лестнице. Ключ заскрипел в заржавленном замке, и дверь отворилась; им в лицо пахнуло сыростью. Они взошли. Квартира состояла из четырех комнат и кухни. Старая пыльная мебель, некогда по золоченная, была правильно расставлена кругом стен, обтянутых обоями, на которых изображены были на зеленом грунте красные попугаи и золотые лиры; изразцовые печи кое-где порастрескались; сосновый пол, выкрашенный под паркет, в иных местах скрипел довольно подозрительно; в простенках висели овальные зеркала с рамками рококо; вообще комнаты имели какую-то странную несовременную наружность.