Итак, что-то было замуровано в подполе. И это явно был не демон, или другой тёмный дух. Демону не составило бы труда просочиться в любую щель между рунами. Существо, заключённое под домом, имело физическое тело, пусть даже не совсем материальное в нашем континууме, но это не имело значения. Его можно было убить. Вот только как? Хватит ли у меня времени на это, если я размурую подвал и войду туда? И сможет ли остановить его серебряная пуля или нужно оружие намного более мощное, вроде кости праведника или какого нибудь древнего заговорённого меча?
Огонь пришло мне на ум. Обыкновенный земной очистительный огонь, превращающий в пепел всё. Частичка мощи Творца. В рюкзаке у меня лежала бутылочка с жидкостью для разведения костров, ныне самая нужная вещь для меня. Я опять залезла на веранду, набросала всякого хлама и тряпья у её дощатой стенки, обильно полила жидкостью, брызнув также на стену, и подожгла всё это. Мгновенно взвилось жаркое пламя. Как нашкодившая девочка-подросток я прыгнула в огород, и помчалась прочь от дома. Странное дело все препятствия, мешавшие мне идти сюда, пропали. Не было ни борозд от трактора, ни кольев в траве ничего. То, что их расставляло, было занято сейчас другим спасением себя.
Поднялся сильный ветер, качнулись деревья, кустарники, и в его порывах я услышала могучий и страшный вой. Как голос ада, он вызывал ужас и желание сжаться в комочек, упасть на землю и замереть. Но я убегала всё дальше, уже не беспокоясь что кто-то может меня заметить.
Потом я ждала электричку в кустах у остановочной платформы, и видела густые клубы дыма, валящие со стороны деревни. На мгновение в них мелькнул ужасный, искажённый мукой и злобой лик, протянувший ко мне когтистые лапы, но подувший ветер развеял фантом. А через полчаса приехали несколько пожарных машин, и стали тушить пожар. Однако я была уверена, что тушить там более уже нечего сухое дерево, в течении нескольких десятилетий не знавшее
что такое влага, вспыхнуло как спички и сгорело за короткое время. А потом я дождалась электрички в город, и поехала домой, испытывая радость и облегчение от выполненной работы.
Что там было замуровано, и как туда попало, мне неведомо. Но иногда, бессонными ночами, глядя во тьму и тени, я вроде бы вижу что-то. Какой то сгусток мрака, более тёмный чем самая чёрная земная темнота вокруг. И знаю, что оно хочет отомстить. Но я всегда наготове. Пусть приходит. С каждой убитой тварью я становлюсь всё сильнее и опытнее. И я их не боюсь.
Глава 4. Малый Табор
Но я знала, что никакие это не цыгане, а йезиды-дьяволопоклонники, поклоняющиеся Отцу Зла в виде солнечного диска. От цыган у них была только внешность и повадки, более ничего общего. Но неграмотные крестьяне не разбирали кто перед ними.
Что делали страшные гости в своём лесу, естественно, никто не знал. Редкий смельчак, включая и полицмейстера, решился бы под покровом ночи сунуться к ним в логово, когда они, отягощённые добычей, возвращались в свой временный дом. Ночами они жгли на полянах огромные костры, били в странные барабаны, заставлявшие звенеть стёкла в окнах изб за несколько вёрст, и пели гортанными голосами страшные богохульные песни, от которых выворачивались суставы и болели кости.
Да и сама окружающая местность не способствовала радости и веселью какая-то трудно ощутимая, тонкая печать невесомого вселенского зла и проклятья лежала на ней.
Как будто во времена незапамятные здесь пал чрез земную твердь прямо в ад один из мятежных ангелов, сражённый своим собратом, оставшимся на стороне Творца. С тех пор зло ощущалось здесь и через тысячелетия, привлекая различные тёмные и незримые силы.
В советское время местный совхоз пробовал садить картошку на плоской вершине хребта, сеять гречиху и кукурузу на корм скоту, но из года в год урожаи были очень маленькие, невзирая на колоссальное количество удобрений, зарываемых в и без того плодородную, целинную почву. Далека была и дорога сюда. Хода напрямую не было, и чтобы попасть на хребёт, приходилось ехать до его дальней оконечности, где он соединялся с другими невысокими хребтами и горами.
Несколько тяжёлых несчастных случаев и инцидентов окончательно поставили крест на сельскохозяйственном обустройстве Малого Табора. Один раз на пьяного тракториста наехал его же собственный трактор, самопроизвольно покатившийся под горку и намотавший несчастного на колёса. Чуть позже другой совхозник сгорел заживо, заснувши пьяным у костра, внезапно сильно разгоревшимся из-за упавшей в него сверху сухой сосновой ветви.
Но самое тяжёлое происшествие произошло уже практически в наше время, когда на бригаду ночующих в лесу совхозников, заготавливавших сено, набрели двое беглых заключённых из колонии, находящейся в паре десятков километров, и буквально вырезали их как скот, забрав сущую мелочь продукты, хлеб, бутылку водки, и несколько пачек сигарет. После этого поля на Малом Таборе были заброшены, да и сама дальняя глухая дорога к нему заросла диким бурьяном в рост человека.
Что сейчас творилось в лесу, не знал никто. Два десятка лет туда не ступала нога человека. Очень уж труднодоступен был лес, мрачен и угрюм на вид. Слишком высокая трава росла на полянах и слишком скрючены огромные уродливые деревья, сосны, берёзы и осины. Лес своей глухостью и дикостью внушал беспокойство и страх.