Мы изучили их расписание уроков и иногда на перемене как бы случайно проходим мимо.
Жаль, что Краш и Рыжий не лучшие друзья. Но, может быть, они подружатся, и мы будем гулять все вчетвером
Так, хватит пялиться в зеркало и предаваться мечтам. Пора на площадку!
От дома Ли до школы минут семь быстрым шагом. Но и спешить мы не должны. Приглашённые зрители на площадку приходят как бы между прочим.
Надо тихонько стоять и смотреть, наставляет Ли. Ни с кем не заговаривай первой. Улыбайся всем шуткам. Мы должны примелькаться.
Ли права. Все ещё помнят историю Ксюши из нашего класса. В начале сентября её пригласили на площадку. А она взяла и сразу полезла дружить к главным старшеклассницам! Тогда ей сказали больше не приходить. Позор! Лучше ни разу не получить приглашения, чем словить отказ на глазах у всех.
Как и положено новеньким, мы приходим на площадку за школой с небольшим опозданием.
Варя из десятого «Б» и другие главные девочки сидят на карусели. И могут крутиться во время представления. Карусель скрипучая, любому другому зрителю сделали бы замечание, но администрации можно всё.
Две суперкрасавицы из Вариного класса разминаются на шагомере: ни минуты без ЗОЖ. На велотренажёре сидит их одноклассница в очень дорогих, очень белых кроссовках; качели заняли «ашки» в одинаковых новеньких джоггерах: не думаю, что хоть одна из них бегает по утрам.
Кто-то забрался на горку, чтоб лучше видеть. Массовка вроде нас жмётся у заборчиков, разбившись на пары или небольшие компании.
Все вроде как сами по себе. Но на пятачке перед турниками и брусьями уже разминаются те, ради кого мы здесь собрались.
Сегодня их семеро. Я стараюсь не смотреть на Краша. Выбираю Дэна из
одиннадцатого «Б» сделаю вид, что на него пришла полюбоваться. Он самый главный и самый спортивный. Но на лицо не очень. Такой типичный качок.
Тем временем лучшие парни школы делают наклоны в стороны и махи ногами или боксируют с невидимым противником. Они расслаблены и спокойны словно и нет никаких зрителей.
Мы с Ли подходим к чахлой ёлке, растущей на газоне, вид у неё такой, будто её вынесли из дома после Нового года, бросили тут, а она зачем-то пустила корни и растёт теперь, нелепая и никому не нужная, как вся моя жизнь.
Ли начинает дрожать от волнения. Её Рыжий и мой прекрасный Краш небрежно сбрасывают куртки на скамейку. Дэн-качок приближается к велотренажёру и накидывает свою куртку на плечи десятикласснице в дорогущих кроссовках. Это значит у них серьёзно.
И теперь гвоздь программы, отжимания на брусьях и подтягивания на турнике.
Три года назад, когда спортивную площадку за школой благоустроили, тогдашние выпускники стали ходить сюда заниматься после уроков. Сначала появились зрители. Потом правила. Когда мы с Ли станем здесь своими, мы будем знать о них всё.
Появляются опоздавшие, подходят поближе. Убедившись, что до нас никому нет дела, мы с Ли во все глаза смотрим: она на Рыжего, я на Краша.
Я стараюсь запомнить каждый его жест, каждое движение. И как он в перерывах между упражнениями сдувает волосы со лба. И как пьёт воду из синей с чёрным спортивной бутылки, которую так удобно держать в руке.
Сегодня я буду представлять, как мы пьём из этой бутылки по очереди. А потом он накидывает мне на плечи свою куртку. И мы уходим с площадки вдвоём
Спортсмены меняются снарядами. Теперь я не спускаю глаз с турника, приваренного к шведской стенке. Упражнение называется «уголок»: ноги надо поднять под прямым углом и опустить, снова поднять и опять опустить. Такой же «уголок» Дэн делает сейчас на брусьях.
Все турники заботливо обмотаны малярным скотчем: чтоб у спортсменов руки не мёрзли. Или чтоб не соскальзывали. Интересно, кто это сделал: сами старшеклассники или их поклонницы? Самый лучший «уголок» получается у Краша просто идеальный! Даже главные девочки перестают крутиться на скрипучей карусели: должно быть, каждая выбрала место, удобное для наблюдения.
А потом
Сюда нельзя! Здесь детская площадка! кричит Варя.
Джерик! Джерик, стой! зовёт и свистит какая-то тётка.
А Джерик уже летит через площадку, прямо на меня.
Тело сжимается, готовясь к перегрузкам. Чёрная дыра ждёт меня, ничего с этим не поделаешь. Честное слово, лучше бы меня забросило куда-нибудь на Луну.
Выхожу на поляну, заросшую папоротниками. У меня в руке корзинка. Я смотрю на неё и обещаю себе запомнить, когда и где её уронила.
Августовское утро, тёплое и ленивое, ещё не знает, что оно будет безвозвратно испорчено. Одна минута или две у меня есть возможность увидеть мгновения той жизни, которая ушла навсегда.
Под ногой хрустит трухлявое дерево. Остаются позади «медвежий турник» и моё наивное глупое желание. Я одновременно и знаю, и не знаю, что будет дальше. Я словно робот, в голове которого сидит малюсенький человечек и передвигает рычаги, отдавая команды моему телу.
И снова появляется он, очень медленно, откуда-то из другой вселенной.
Замри! кричит отец. Не шевелись!
Я стою и не шевелюсь, и успеваю запомнить, что пока ещё держу корзинку в руках. А потом человечек в моей голове двигает рычаг, я прыгаю на пень, и всё повторяется