Но его нет. И дожди будут лить ещё много веков подряд.
ГЛАВА 7. ДЕДУШКИН ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ
От всего, что ей трудно понять с первого раза, бабушка отмахивается: «Не выдумывай!» Вдобавок она совсем не умеет сочувствовать. «Ударилась? Сама виновата,
нечего было бегать!» А если разговор заходит о собаках, она уж найдёт способ вспомнить тот случай в лесу и ввернуть: «А не надо было не пойми где дом покупать, когда своя дача есть. В незнакомый лес сунулись вот и получили!»
Но больше всего меня в бабушке бесит то, что мнение окружающих для неё важнее своего собственного. Моя семья нет, не в счёт, мы не окружающие. Окружающие это чужие, иногда посторонние люди, которых бабушка видит первый и последний раз в жизни. Но если какой-нибудь мимокрокодил скажет: «Женщина, вы замёрзнете в этом пальто!» бабушка тут же замёрзнет. Хотя пять минут назад ей могло быть жарко.
На дачу к бабушке и дедушке я и раньше-то ездила с неохотой. А после того случая в лесу только и мечтаю заболеть перед этой поездкой. Или ногу там подвернуть (не больно). Потому что на даче собаки везде. Даже на участок могут забежать. Пролезут под забором, и давай по грядкам носиться.
А ещё но это мамин кошмар на этих семейных праздниках отец обожает сравнивать то, что готовит бабушка (его мама), с тем, что готовит моя мама (его жена). И его мама (моя бабушка) всегда побеждает с разгромным счётом десять (или сколько там она приготовит блюд) ноль.
С раннего утра все на взводе: отец изучает в навигаторе пробки и требует ехать прямо сейчас. Мама говорит, что после завтрака должно пройти хотя бы сорок минут, иначе всех укачает.
Я унесла чай в свою комнату типа буду пить и собираться. А на самом деле сунула в чашку ртутный градусник. Но на случай, если трюк с температурой не сработает, начинаю одеваться. Достаю из шкафа плотные утеплённые штаны, типа лыжных. Так-то они уродливые и позорные, но зато их непросто прокусить. Иллюзия защищённости.
Сажусь на кровать, чтобы натянуть брюки, трогаю пальцем белый шрам, оставшийся на месте укуса. Новая кожа выросла быстро, когда прикасаешься к ней она ничего не чувствует. Вот бы внутри у меня тоже был такой шрам на месте воспоминаний о том случае в лесу: чтоб не чувствовать, не представлять это снова и снова и не проваливаться в чёрную дыру.
Входит мама, одной рукой вставляет в ухо серёжку, другой достаёт из чашки градусник и просит «не злить папу», ему ещё везти нас туда и обратно. После завтрака прошло двадцать пять минут, это почти что сорок, отец уже сидит в машине и два раза сигналил нам. Старуха с седьмого этажа выползает на утреннюю прогулку со своим чудовищем. На лестнице слышен его лай. Шипит и звякает, поднимаясь, лифт. Хлопает внизу дверь подъезда. Тут и я начинаю торопиться: быстро выбежать на улицу, запрыгнуть в машину, закрыть дверцу, и я в домике.
По дороге молчим, только отец ругает других водителей. Другие водители за стёклами своих машин ругают его. Но никто никогда не выходит наружу, чтобы выяснить отношения.
Дача бабушки и дедушки в двух часах езды от города. Можно было бы и быстрее добираться, если бы не пробки.
Когда я говорю «дача» я именно это и имею в виду. Не деревенский домик, какой был у нас. И не роскошный частный дом, как на фотографиях в Интернете. На даче не живут постоянно, даже летом. Но день рождения дедушка всегда отмечает там. Такова традиция. В субботу приезжают его друзья, которых он зовёт «сослуживцы». В воскресенье родственники, то есть мы. Других близких родственников у бабушки с дедушкой нет.
Довольно обидно, когда на праздничный стол выставляют то, что осталось от прожорливых «сослуживцев». Бабушка этого совершенно не стесняется мы ведь «свои». Всегда рассказывает, какой она сделала холодец его смели первым. Какой испекла торт «Наполеон» ничего, для нас она купила ничуть не хуже, в придорожном дачном магазине. И всё же вкуснятины на столе много. Думаю, нас и зовут-то на второй день, чтобы добро не пропадало.
Пока мы едем по трассе, меня всё же укачивает, и я открываю окно со своей стороны. Но закрываю его наглухо, едва машина сворачивает с шоссе на дачную грунтовую дорогу.
Сейчас только и дышать воздухом! удивляется мама и приоткрывает окно со своей стороны. В городе совсем не то. Гарь и выхлопные газы.
Зато в городе нет такого количества злобных собак!
Самое опасное место прямо у въезда в садоводство. Однажды летом, когда отец продал старую машину, а новую ему ещё не привезли, мы зачем-то срочно поехали на дачу к бабушке с дедушкой. Сначала на электричке, а потом на автобусе.
Возле шлагбаума нас поджидали трое. Здоровенный вожак и два молодых пса. Дворняги. Всех подкармливает сторож, и за это они как бы охраняют территорию. То есть, наверное, бросаются на каждого, кто кажется им чужим. А мы-то и были чужими! В первый раз попытались пешком пересечь границу садоводства.
Я каким-то чудом не провалилась Наверное, потому, что вовремя заметила опасность: собаки грелись
на солнце, лёжа возле кучи песка. Уже повернули головы в нашу сторону, но атаковать пока не собирались. Но, чтобы попасть на дорогу, ведущую к дому бабушки с дедушкой, нам нужно было пройти мимо них.