Шрифт
Фон
Песня
Ох, ты звездочка моя ясная!
Моя пташечка сизокрылая!
Дочь отецкая распрекрасная!
Я любил тебя, моя милая.
Но любовь моя сумасбродная,
Что бедой звалась, горем кликалась,
Отцу батюшке неугодная,
Во слезах, в тоске вся измыкалась.
Где удачу взять неудачному?
Прировняется ль что к неровному?
Не сошлись с тобой мы по брачному
И не сведались по любовному.
Суждена тебе жизнь дворцовая,
Сребром золотом осиянная;
А моя судьба ох! свинцовая
Моя долюшка оловянная.
Серебро твое чисто золото
Не пошло на сплав свинцу олову.
Дума черная стуком молота
Простучала мне буйну голову
И я с звездочкой моей яркою,
С моей пташечкой сизокрылою
Разлучась, пошел горькой чаркою
Изводит мою жизнь постылую.
Сон
И жизнью, и собой, и миром недоволен,
Я весь расстроен был, я был душевно болен,
Я умереть хотел и, в думы был углублен,
Забылся, изнемог и погрузился в сон.
И снилось мне тогда, что, отрешась от тела
И тяжести земной, душа моя летела
С полусознанием иного бытия,
Без форм, без личного исчезнувшего «я»,
И в бездне всех миров, от мира и до мира
Терялась вечности в бездонной глубине,
Где нераздельным все являлось ей вполне;
И стало страшно ей, и, этим страхом сжата,
Она вдруг падает, вновь тяжестью объята,
На ней растет, растет телесная кора,
Паденье все быстрей Кричат: «Проснись! пора!»
И пробудился я, встревоженный и бледный,
И как был рад, как рад увидеть мир свой бедный!
Казалось
Когда с тобою встречался я,
Вуаль с твоей шляпки срывал,
К ланитам твоим наклонялся
И очи твои целовал,
Казалось: я с небом встречался
Покров его туч разрывал,
И с алой зарею сближался
И солнца лучи целовал.
Перевороты
Когда то далеко от нашего века
Не зрелось нигде человека;
Как лес исполинский, всходила трава,
И высилась палима растений глава,
Средь рощ тонкоствольных подъемлясь престольно.
Но крупным твореньем своим недовольна,
Природа земною корой потрясла,
Дохнула вулканом морями плеснула
И, бездна разверзнув, наш мир повернула
И те организмы в морях погребла.
И новый был опыт зиждительной силы.
В быту земноводном пошли крокодилы,
Далеко влача свой растянутый хвост;
Драконов, удавов и ящериц рост
Был страшен. С волнами, с утесами споря,
Различные гады и суши и моря
Являлись гигантами мира тогда
И снова стихийный удар разразился,
А сверху вновь стали земля и вода.
И твари живые в открытых им сферах
Опять начинали в широких размерах:
Горы попирая муравчатый склон,
Там мамонт тяжелый, чудовищный слон
Тогдашней земли великан толстоногой
Шагал, как гора по горе; но тревогой
Стихий возмущенных застигнутый вдруг,
В бегу, на шагу, вдруг застыл, цепенеет
Глядь! жизни другая эпоха яснеет,
И новых живущих является круг.
И вот при дальнейшей попытке природы,
Не раз обновляющей земли и воды
И виды менявшей созданий своих,
Средь мошек, букашек и тварей иных,
В мир божий вступил из таинственной двери,
Возник человек и попятились звери.
И в страхе потомка узнав своего
И больше предвидя в орехах изъяна,
Лукаво моргнула, смеясь, обезьяна,
Сей дед человека предтеча его.
И начал он жить поживать понемногу,
Сквозь глушь, чрез леса пролагая дорогу,
Гоня всех животных. Стрелок, рыболов,
Сдиратель всех шкур, пожиратель волов,
Взрыватель всех почв он в трудах землекопных
Дорылся до многих костей допотопных,
Отживших творений; он видит могилы,
Где плезиозавры, слоны, крокодилы,
Недвижные, сном ископаемым спят.
Он видит той лестницы темной ступени,
Где образ былых, первородных растений
На камне оттиснут; в коре ледяной
Труп мамонта найден с подъятой ногой;
Там мумии древних фантазий природы
Египет подземного мира; там своды
Кряжей известковых и глинистых глыб
С циклоповой кладкой из черепов плотных,
Из раковин мелких, чуть зримых животных
И моря там след с отпечатками рыб.
Над слоем там слой и пласты над пластами
Являются книгой с живыми листами.
Читает ее по складам геолог.
Старинная книга! Не нынешний слог!
Иные страницы размыты, разбиты,
А глубже под ними граниты, граниты,
А дальше все скрыто в таинственной мгле
И нет ни малейших следов организма;
Один указует лишь дух вулканизма
На жар вековечный в центральном котле
И мнит человек: вот времен в переходе,
Как много работать досталось природе,
Покуда, добившись до светлого дня,
С усильем она добралась до меня!
И шутка ль? Посмотришь ее же созданье
Господствует, взяв и ее в обладанье!
Природа ж все вдаль свое дело ведет,
И втайне день новый готовит, быть может,
Когда и его в слой подземный уложит,
А сверху иной царь творенья пойдет.
И скажет сын нового, высшего века,
Отрыв ископаемый труп человека:
«Вот это музею предложим мы в дар
Какой драгоценный для нас экземпляр!
Зверь этот когда то был в мир нередок,
Он глуп был ужасно, но это наш предок!
Весь род наш от этой породы идет».
И древних пород при образе отчетом,
Об этом курьезном двуногом животном
Нам лекцию новый профессор прочтет.
Не надо
Ты счастья сулишь мне. Ох, знаю я, да!
Что счастье? Волненье! Тревога!
Восторги! бог с ними! Совсем не туда.
Ведет меня жизни дорога.
Я знаю, что счастье поднять не легко.
Ну, мне ли тащить эту ношу?
Я с нею, поверь, не уйду далеко,
А скрючусь и вмиг ее сброшу.
Я в том виноват ли, что в пылких делах
Порывистых сил не имею,
Что прытко ходить не могу в кандалах,
Без крыльев летать не умею?
Устал я, устал. У судьбы под рукой
Душа моя отдыху рада.
Покоя хочу я; мне нужен покой,
А счастья мне даром не надо!
Шрифт
Фон