Шрифт
Фон
О, если б
О, если б знал я наперёд,
Когда мой смертный час придёт,
И знал, что тихо, без терзанья,
Я кончу путь существованья,
Я жил бы легче и смелей,
Страдал и плакал веселей,
Не только б жизнь мою злословил,
И постепенно бы готовил
Я душу слабую к концу,
Как деву к брачному венцу;
И каждый год, в тот день известной.
Собрав друзей семьёю тесной
И пеня дружеский фиал,
Себе я сам бы отправлял
Среди отрадной вечеринки,
В зачёт грядущего поминки,
Чтобы потом не заставлять
Себя по смерти поминать.
В последний год, в конце дороги,
Я свёл бы все свои итоги,
Поверил все: мои грехи,
Мою любовь, мои стихи,
Что я слагал в тоске по милой
(Прости мне, боже, и помилуй!),
И может быть ещ5е бы раз,
Припомнив пару чёрных глаз,
Да злые кудри девы дальной,
Ей брякнул рифмою прощальной.
Потом всему и всем поклон!
И, осмотрясь со всех сторон,
В последний раз бы в божьем мире
Раскланялся на все четыре,
Окинул взором неба синь,
Родным, друзьям, в раздумьи тихом
Сказал: не поминайте лихом!
Закрыл бы очи и аминь!
Напрасные жертвы
Степенных мудрецов уроки затвердив,
Как вредны пламенные страсти,
С усилием я каждый их порыв
Старался покорить рассудка грозной власти;
С мечтой сердечною вступая в тяжкий спор,
Я чувству шёл наперекор,
И может быть порой чистейшее участье
Созданий, милых мне, враждебно отвергал,
И где меня искало счастье
Я сам от счастья убегал.
Рассудок хладный! долго, строго
Я не без горя, не без слёз
Тебе служил, и много, много
Кровавых жертв тебе принёс;
Как в тайну высшего искусства,
Я вник в учение твоё
И обокрал святыню чувства,
Ограбил сердце я своё;
И там, где жизнь порывом сильным
Из тесной рамы бытия
Стремилась выдвинуться, я
Грозил ей заступом могильным,
И злой грозой поражена
Стихала грустная она.
За жертвы трудные, за горькие лишенья
Ты чем мне заплатил, холодный, жалкий ум?
Зажёг ли мне во тьме светильник утешенья
И много ли мне дал отрадных светлых дум?
Я с роком бился: что ж? Что вынес я из боя?
Я жизнь вверял тебе и не жил я вполне:
За жизнь мою ты дал ли мне
Хотя безжизненность покоя?
Нет, дни туманные мои
Полны, при проблесках минутных,
Печальных гроз, видений смутных
И тёмных призраков любви.
Ответ (на доставшийся автору в игре вопрос: какой цветок желал бы он воспеть?)
Есть цветок: его на лире
Вечно б славить я готов.
Есть цветок: он в этом мире
Краше всех других цветов.
То цветок не однолетний:
Всё милее, всё приветней
Он растёт из года в год
И, пленяя всю природу,
По восьмнадцатому году
Дивной прелестью цветёт.
Поднимается он статно.
Шейка гибкая бела,
А головка ароматна,
И кудрява, и светла,
Он витает в свете горнем,
И мечтательно живой
Он не связан грязным корнем
С нашей бедною землёй.
Не на стебле при дорожках
Неподвижно одинок
нет, на двух летучих ножках
Вьётся резвый тот цветок.
от невзгод зимы упрямой
Жизнь его сохранена
За двойною плотной рамой
Осторожного окна,
И, беспечный, он не слышит
Бурь, свистящих в хладной мгле:
Он в светлице негой дышит,
Рдеет в комнатном тепле.
Что за чудное растенье!
Тонок, хрупок каждый сгиб:
Лишь одно прикосновенье
И прекрасный цвет погиб;
Увлекая наши взоры,
Слабый, ищет он опоры
Но смотрите: он порой,
Нежный, розово лилейный
Дышит силой чародейной,
Колдовством и ворожбой;
Полный прелестей, он разом
Сердце ядом напоит,
Отуманит бедный разум
И прельстит, и улетит.
Старой знакомке
Я вас знавал, когда мечтами
Вам окрылялся каждый час,
И жизнь волшебными цветами,
Шутя, закидывала вас.
О, в те лета вам было ясно,
Что можно в счастье заглянуть,
Что не вотще холмится грудь
И сердце бьётся не напрасно.
Я был при вас. Меня ничто
Не веселило; я терзался;
Одними вами любовался
И только был терпим за то.
Очами ясными встречали
Моё вы грустное чело,
И ваших радостей число
На нём на сей живой скрижали
Летучим взором отмечали.
Теперь, когда вы жизнь свою
Сдружили с горем и бедами,
Я, вам не чуждый, перед вами,
Как хладный памятник, стою.
Я вам стою, как свиток пыльной,
Напоминать былые дни:
На мне, как на плите могильной,
Глубоко врезаны они.
Мне вас жаль видеть в этой доле:
Вас мучит явная тоска;
Но я полезен вам не боле,
Как лист бездушный дневника.
Мой жребий с вашим всё несходен
Доныне дороги вы мне,
Я вам для памяти лишь годен;
Мы оба верные старине.
Я, на плечах таская бремя
Моей все грустной головы,
Напоминаю вам то время,
Когда блаженствовали вы;
А вы, в оплату мне, собою,
Движеньем взора твоего,
Напоминаете порою
Все муки сердца твоего.
Лебедь
Ветер влагу чуть колышет
В шопотливых камышах.
Статный лебедь тихо дышит
На лазуревых струях:
Грудь, как парус, пышно вздута,
Величава и чиста;
Шея, загнутая круто,
Гордо к небу поднята;
И проникнут упоеньем
Он в державной красоте
Над своим изображеньем,
Опрокинутый в воде.
Что так гордо, лебедь белый,
Ты гуляешь по струям?
Иль свершил ты подвиг смелый?
Иль принёс ты пользу нам?
Нет, я праздно, говорит он,
Нежусь в водном хрустале.
Но недаром я упитан
Духом гордым на земле.
Жизнь мою переплывая,
Я в водах отмыт от зла,
И не давит грязь земная
Мне свободного крыла.
Отряхнусь и сух я стану;
Встрепенусь и серебрист;
Запылюсь я в волны пряну,
Окунусь и снова чист.
На брегу пустынно диком
Человека я встречал
Иль нестройным, гневным криком,
Иль таился и молчал,
И как голос мой чудесен,
Не узнает он вовек:
Лебединых сладких песен
Недостоин человек.
Но с наитьем смертной муки,
Я, прильнув к моим водам,
Сокровенной песни звуки
Прямо небу передам!
Он, чей трон звездами вышит,
Он, кого вся твердь поёт,
Он один её услышит,
Он один её поймёт!
Завещаю в память свету
Я не злато, не сребро,
Но из крылий дам поэту
Чудотворное перо;
И певучий мой наследник
Да почтит меня хвалой,
И да будет он посредник
Между небом и землёй!
Воспылает он могучий
Бич порока, друг добра
И над миром, как из тучи,
Брызнут молнии созвучий
С вдохновенного пера!
С груди мёртвенно остылой,
Где витал летучий дух,
В изголовье деве милой
Я оставлю мягкий пух,
И ему лишь, в ночь немую,
Из под внутренней грозы,
Дева вверит роковую
Тайну пламенной слезы,
Кос распущенных змеями
Изголовье перевьёт
И прильнёт к нему устами,
Грудью жаркою прильнёт,
И согрет её дыханьем,
Этот пух начнёт дышать
И упругим колыханьем
Бурным персям отвечать.
Я исчезну, и средь влаги,
Где скользил я, полн отваги,
Не увидит мир следа;
А на месте, где плескаться
Так любил я иногда,
Будет тихо отражаться
Неба мирная звезда.
Шрифт
Фон