Шафран рассмеялась. Это было легче, чем плакать.
- Тебе потребовалось всего лишь три года, чтобы прекратить поиски, объявить меня мертвой, и попытаться получить мои деньги.
Последовала пауза, прежде чем Элиза сказала:
- Ты всегда думала только о деньгах. Если бы твой отец оставил мне больше, чем несколько жалких сотен тысяч, я бы не нуждалась в большем.
- Так это из-за денег. Я оставила тебе почти миллион перед тем, как уехала три года назад.
- У меня были траты, солнышко.
Шафран закрыла глаза.
- Что ж, я не умерла. Я очень даже жива, и ты не получишь ни пенни денег. Я уже была у Артура и составила завещание. Я бросаю тебя, так же как папа бросил тебя.
- Ты неблагодарная сука! - закричала Элиза. - Имеешь ли ты представление о том, сколько боли ты мне причинила, когда я два дня рожала тебя? Когда ты не выходила, они резали меня! Ты только испортила мое тело, у меня остался шрам и я живу с ним до сих пор.
- А мы все знаем, насколько важно хорошее тело для купальника, не так ли? Мне очень-очень жаль, что будучи беременной, ты распрощалась с идеальным телом, и что шрам от кесарево сечения такая тяжкая ноша.
- Ты даже не представляешь, - сказала Элиза, игнорируя сарказм в голосе Шафран. - Ты знаешь, что должна лично присутствовать при отклонении моего прошения.
Шафран рассмеялась:
- О-о, я позаботилась об этом сегодня. Ты получишь бумаги завтра, мама.
Она
стоят возле комнаты, но он не заговорил с ними. Он не мог. Камдин был почти у лестницы, когда Брок вышел из комнаты.
- Я как раз собирался найти тебя. Не хочешь поиграть в игру, которой ты интересовался?
- Нет, - ответил он, поднимаясь наверх, перепрыгивая через три ступени.
Он не остановился, пока не вошел в свою комнату. Но он был слишком взволнован. Его тело было охвачено огнем, раскаленное до такой степени, что это причиняло физическую боль. И единственный человек, который мог избавить его от этого, был тем, к кому он не мог прикоснуться снова. Камдин прислонился лбом к прохладному окну, стараясь выровнять свое дыхание. Он сжал руки в кулаки, прежде чем оперся ими о раму, думая о прикосновениях Шафран, о том какой она была мягкой и приятной в его объятиях. О том, какой она была замечательной на вкус. Движение ее языка, звук ее стона. Он сглотнул, все еще чувствуя ее вкус во рту, по-прежнему улавливая запах лунного света и снега, свойственного только ей. Ничто не помогало выбросить ее из головы, даже мысли об Эллисон, которые, казалось, потускнели. Все его мысли были грязными. Раньше он мог только мечтать о том, какой Шафран будет на вкус или как она будет ощущаться рядом с ним. Теперь, он знал в мельчайших подробностях, какой идеальной была ее кожа, как соблазнителен был ее поцелуй.
* * *
Шафран осторожно прикоснулась к распухшим губам и закрыла глаза, снова проигрывая в своей голове обжигающий, всепоглощающий поцелуй. Поцелуй, который сводил с ума. Пленил ее. Захлестнул ее. И она ненавидела то, что он внезапно прервался. Сбивала с толку реакция Камдина, когда он прервал поцелуй. Был ли он взволнован, так же как и она? Шафран покачала головой и положила руку на сердце, которое билось как после пробежки. Нет, Камдин не был тем мужчиной, который поддавался своим эмоциям. Он захотел поцеловать и сделал это, но он же и положил этому конец.
Нуждается ли он в ней?
Шафран нахмурилась. Прошло уже семь лет с тех пор, как мужчина целовал ее или обнимал, и никогда с таким чувственным и необузданным желанием, которое заставило ее дрожать от страсти. Она была не готова к такому напору, но ее тело быстро среагировало. А сейчас ...сейчас желание, горячие и всепоглощающие, все еще беспокоило ее. Вздохнув, она направилась к кровати, и заметила свой телефон, лежащий на скамейке. Она совсем забыла о разговоре со своей матерью. Сейчас она поняла, что не так зла, как была до поцелуя с Камдином.
Шафран положила руку на лоб и застонала. Как она встретиться с ним теперь? Он вышел из комнаты, не сказав ни слова. Завтра будет полнолуние. Время разбудить Ларию, где все будут вместе. Чтобы отвлечься, она прибралась в комнате, затем перенесла всю косметику на туалетный столик, прежде чем унести ее обратно в ванную, но в итоге решила оставить все на туалетном столике. Шафран нервничала, ее тело пульсировало от желания. На каждый звук она оборачивалась к двери, надеясь, что Камдин решил вернуться. Даже понимая, что он не придет.
Что же было в этом Воителе, что так привлекало ее? Он был мрачным, редко улыбался и любил все держать в себе. Он хорошо ладил с людьми, все Воители хорошо относились к нему, но, несмотря на все это, Камдин был одиночкой. Может быть все из-за этого. Шафран, своего рода, тоже одиночка. Она стала такой после того как выросла и поняла, что с ней дружат из-за денег, начала держать дистанцию. Это ограждало ее от боли в жизни. Но сделало ее одинокой. Она думала, что у нее осталось несколько настоящих друзей, но и они отвернулись от нее, когда она восстала против своей семьи и уехала путешествовать по Европе. Одна.
Шафран не могла не задаться вопросом, убедил бы Деклан ее так легко, как он это сделал, если бы она была не одна. Скорее всего, она никогда не оказалась бы в небольшом городке Обан на юго-западе, так как это не входило в ее планы. Она направлялась на остров Скай, но, поехав в Обан, изменила маршрут. Но она так много положительного слышала об Обане и местных жителях, что ей захотелось увидеть все самой. Где бы она оказалась сейчас, если бы Деклан не схватил ее? Смогла бы вернуться домой? Была бы у нее карьера в бизнесе отца, как он того хотел?