Доброе слово Потапыча и невозможность его убить, действовали лучше, чем просто доброе слово Потапыча. Организованная преступность потянулась в иммиграцию вслед за цыганами. Опять же повторимся закрепление помогает при склерозе не сразу все, сначала бандиты лежали в гипсе и многие пили бульон из соломинки, потому что челюсти уркаганов медведь тоже сломал, как руки и ноги. Странно, но грабителей и разбойников с больших и малых скользких дорожек было никому не жалко. Вот как-то быстро развеялся флёр бандитского романтизма. Не оказалось сочувствующих. Без преступников простому народу жить лучше. Поэтому по отчалившим бандюганам никто не вздыхал. Ну, кроме их краль, которые также иммигрировали в иные земли.
Очень быстро некоторые функции преступных элементов взяли на себя нечистые на руку полицейские. Потапыч такую диалектику не воспринял и стал бороться с оборотнями в погонах. Картина маслом: ворота участка с грохотом распахиваются, бушующий медведь загоняет весь личный состав на берёзы и заборы, а далее Потапыч проводит политинформацию.
Людей охранять и защищать можете, деньги вымогать не можете! Всё ясно? и сверлит, сверлит своим взглядом и жжёт внутренним огнём нечисть.
Кто-то кивнул (особенно трогательно это выглядело у тех, кто сохранил на макушках фирменные головные уборы), кто-то протянул «Так точно». Начальник полиции, чья нога была зажата в лапе Потапыча, а сам начальник болтался, как как жирный пингвин, которого белый медведь поднял за лапку (да автор в курсе, что белые медведи живут на севере, а пингвины на юге), бормотал что-то в стиле подпоручика Дуба из похождений о доблестном солдате Швейка: «Ты ещё меня не знаешь, но ты меня ещё узнаешь». Вот это вряд ли. Начальник переехал в госпиталь, а потом запросил перевода. Вызванный на помощь полиции ОМОН не приехал. Нет, не то чтобы омоновцы зассали. Но по чесноку зассали! Ну убьёшь ты медведя. Вон бандюганы сколько раз убивали. А дальше? Дальше Потапыч возрождается, ломает тебе всё что можно, да ещё и задницу может распороть на британский флаг. Оно кому-то надо? Вот ОМОН и не приехал. Надо ли говорить, что по уровню преступности наше побережье прочно закрепилось на первом месте по стране. А Потапыч от благодарных жителей имел неограниченный кредит на мёд и другие вкусняшки.
Да, кстати, проституция на побережье
стала легальной. То есть сутенеров Потапыч изжил, а девчонок наоборот оставил. Ибо не ему судить, каким именно способом барышни зарабатывают на жизнь. Ночные бабочки организовали профсоюз и стали платить налоги (как индивидуальные предприниматели по упрощенной схеме). От повязанных на шею бюстгальтеров Потапыч деликатно отказывался, а вот плюшки принимал, вот такой он противоречивый медведище. Вот и на отдельные случаи воровства бурый герой смотрел сквозь лапы.
Потапыч, нам доски нужны, чтобы станцию восстановить. А денег нет Анатолий смотрел искоса.
Так лес большой
Это же преступление против государства, улыбнулся Анатолий.
Не оскудеет
Знакомому леснику поставили пузырь и трое людей плюс медведь под песню «Эх, дубинушка, ухнем» очистили некоторое количество леса от отдельно растущих деревьев, потом вывезли несколько кубов экспроприированного имущества и безжалостно его распилили, чем не создали добавочную стоимость, ибо платили опять-таки поллитрами. Двойные стандарты на лицо. Точнее на морде, на хитрой бурой морде каким-то волшебным образом доски быстро высохли и вот уже на лодочной станции начали стучать молотки
Штрих четвертый, плакатный
На спасательной станции работа ещё не закончилась, но в сентябре а это бархатный сезон её мало, отдыхающие купаются лениво и так же лениво тонут, а кто утонул, тот, как известно, купаться больше не будет. Коллектив спасателей традиционно в пятницу пил. Те, кто постарше выбрали классику водку, самый бескомпромиссный напиток, а молодежь в лице Васька налегала на живое пиво (как будто бывает пиво мёртвое), не мюнхенское, конечно, то для наших палестин пойдет. Один Анатолий мешал пиво с водкой, наливая и того и другого в стакан, потом ударял им по колену и превращал два напитка в один «чпок», поступал он так, потому что снова возник вопрос «алиментов» и давно вожделенный поход на Байкал откладывался, как всё, что в жизни не произошло прямо сейчас. Закусывали и рыбкой и салом и лучком с хлебушком и картохой с курочкой в фольге
Медведь с косичками и бантиками, которые в бурую шерсть вплела вездесущая детвора, подошел к столу, снюхнул пару вобл, слизнул шмат сала, хрустнул куренцией и перешёл к специально для него выставленному медку, тем и успокоился а вот люди, наоборот, стали закипать. Сначала Иван рассказал, как совсем оборзел мэр, потом малой (он же Витёк) разжег огонь историей про депутата, который пьяным на «лендровере» выехал на встречку, врезался в «калину» и в ней погиб отец с сыном, продолжил тяжёлую тему Михалыч, который между клубов от «Беломора» выдохнул веское: «Пи они все!» Так он заголубил всех депутатов, которых очень скоро должны были вновь пройти через горнило выборов. И тут на пике диалектики Анатолий указал на медведя: