* * *
Кристофер оттянул от шеи накрахмаленный белый воротничок. Казалось, тот хочет его задушить. Как и вся его новая школьная форма. Ужасный комплект из отутюженных брюк и колючего пиджака с огромными уродливыми кругляшками пуговиц ждал его на кровати, когда мальчик вернулся домой после прощальной прогулки по Зачарованному лесу. Рядом лежала записка, в которой говорилось о том, что Кристофер непременно должен примерить форму. А ещё там стоял пустой чемодан, на дне которого нашлась ещё одна записка. В ней было лишь одно слово: «Собрать».
В глубине души мальчик надеялся, что, если задержаться в Зачарованном лесу до позднего вечера, ему не придётся участвовать в решающем раунде по сбору чемоданов. Но его надеждам не суждено было сбыться. Кристофер пришёл домой, спешно поужинал, а потом его отправили спать со словами, что завтра им рано вставать и лучше бы ему к моменту отъезда успеть собрать вещи. Когда Кристофер Робин поднялся к себе, у него не было настроения паковать чемоданы вместо этого он плюхнулся в кровать и зарылся носом в подушку. Проваливаясь в сон, он заметил на небе ярко мерцающую звезду и загадал желание, чтобы утром родители передумали насчёт отъезда и новой школы.
Но, к сожалению, этого не произошло. И проснулся он не от счастливых вестей о том, что школа отменяется, а от нетерпеливых криков мамы, чтобы он поторапливался. Мальчик слышал, как внизу родители носятся по дому, проверяя, ничего ли они не забыли и всё ли готово к отъезду. Ведь неизвестно, когда они снова сюда вернутся. На мистера Робина наваливалось всё больше и больше работы, а Кристофер отправляется в пансион, поэтому дом, вероятно, будет пустовать до следующего лета и это при самом хорошем раскладе.
Кристофер! Спускайся, сынок!
Кристофер вздрогнул, услышав голос отца. Тот редко разговаривал с сыном напрямую, чаще всего оставляя общение с ним на миссис Робин. Но когда родители сообщили мальчику о том, что
он едет в пансион, Кристофер заметил перемены в отношении отца. Казалось, он стал воспринимать Кристофера как взрослого, а не как неразумного малыша (а малыши, по мнению мистера Робина, это по части жён). По случаю он даже попробовал вовлечь Кристофера во взрослую беседу, рассказывая ему о работе и о том, что случилось в поезде по дороге за город. Тогда Кристофер подумал: не так уж и плохо, когда отец изредка обращает на тебя внимание.
Но, с другой стороны, это было странно и непривычно. Ведь, положа руку на сердце, рос он не избалованным: любовью отца скорее наоборот, тот не замечал сына, и особенно сильно, когда они жили в загородном доме. Именно поэтому Кристофер впервые и отправился в Зачарованный лес. Когда на выходные отец оставался дома, мальчик чувствовал себя связанным по рукам и ногам, и ему пришлось найти себе место, куда можно было убежать, чтобы насладиться свободой да и просто пошалить, не боясь расстроить отца.
Кристофер! Снова прозвучал голос отца, на этот раз уже более раздражённый.
Схватив с кровати чемодан, Кристофер в последний раз осмотрел комнату. Он тихонечко попрощался с игрушками на полках старого книжного шкафа и рисунками на стенах. Кивнул коллекции плюшевых зверушек на стульчике в углу комнаты. И, ненадолго задержав взгляд на медвежонке в красной футболке, он вышел и захлопнул за собой дверь.
Входная дверь была распахнута, у дома их уже ждала машина. Мама и папа стояли рядом. Между ними было всего несколько дюймов, однако, казалось, эти дюймы растянулись на сотни миль. Они смотрели в разные стороны: мистер Робин уткнулся в газету, а миссис Робин подняла глаза и наблюдала за пушистыми белыми облаками, плывущими по голубому небу. Но, заслышав шаги сына, они туг же перевели взгляды на него.
Ты готов? спросила миссис Робин, пока её муж убирал чемодан Кристофера в багажник.
Кристофер пожал плечами.
Тогда в путь, сказал мистер Робин, забираясь на заднее сиденье и подзывая жену и сына последовать его примеру. Заметив грусть на лице Кристофера, отец протянул руку и взъерошил ему волосы.
Не волнуйся, сын, сказал он.
Странно было слышать слова поддержки из уст такого большого и сурового мужчины.
Тебе понравится в пансионе, обещаю.
Машина тронулась с места, а Кристофер не осмелился сказать что-нибудь в ответ. Понравится? Как бы не так. Ему нравилось носиться по Зачарованному лесу. Ставить ловушки на Слонотопа. Лазать по деревьям в поисках мёда. Но по мере того, как загородный дом исчезал вдали, Кристофер всё отчётливее понимал, что нет никакого смысла рассказывать об этом отцу.
Он пойдёт в школу-пансион, а его друзья и весёлые приключения останутся в прошлом. Возможно, навсегда.
* * *
Кристофер уставился на лежащий перед ним лист бумаги. Но вместо того, чтобы решать уравнения, сам того не заметив, он стал рисовать на нём Винни.
Мальчик провёл в пансионе ровно двадцать один день, четыре часа и Кристофер взглянул на большие часы, висевшие над доской, четыре минуты. И все эти часы, дни и минуты были невыносимы. Каждое утро, ровно в семь часов, их будили, а к семи тридцати ожидали в большой столовой. На завтрак им обычно давали пресную кашу и стылый чай. Учителя сидели рядом, на возвышении, а их тарелки ломились от вкуснейших яств: хрустящих вафель, поджаренного бекона, свежих сливок и сладких фруктов. Казалось, они делают это нарочно, чтобы по сравнению с такими шедеврами кулинарии еда учеников ощущалась ещё более безвкусной.